Общерусский Судебник - конспект -  Право, Рефераты из Правоведение
onegin_90
onegin_906 июня 2013 г.

Общерусский Судебник - конспект - Право, Рефераты из Правоведение

PDF (315 KB)
51 страница
133Количество просмотров
Описание
Orenburg State University. Конспект лекций по праву. Моя работа посвящена общерусскому Судебнику 1497 г. Эту тему я выбрал потому, что Судебник является документом, который знаменует новую эпоху в истории государства и п...
20 баллов
Количество баллов, необходимое для скачивания
этого документа
Скачать документ
Предварительный просмотр3 страница / 51

Это только предварительный просмотр

3 страница на 51 страницах

Скачать документ

Это только предварительный просмотр

3 страница на 51 страницах

Скачать документ

Это только предварительный просмотр

3 страница на 51 страницах

Скачать документ

Это только предварительный просмотр

3 страница на 51 страницах

Скачать документ
??????????? ??????????? ???????? ????????????????? ?????????????????? ???????????

Министерство общего и среднего профессионального образования Российской Федерации

Чувашский государственный университет Имени И.Н. Ульянова

Институт экономики, финансов и права Юридический факультет

Кафедра государственно-правовых дисциплин

Курсовая работа на тему: "Общерусский Судебник

1497 г."

Выполнил студент группы ЮФ-14-98 Смирнов М.С.

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Тимофеев В.Г.

Чебоксары 1999

3

План Введение 3

Исследования Судебника 1497 г. 4

Глава 1. Образование и развитие Российского государства

1.1. Предпосылки образования Русского

централизованного многонационального государства 12

1.2. Общественный строй 14

1.3. Государственный строй 18

1.4. Землевладение 24

Глава 2. Судебник

2.1. Обязательства 26

2.2. Наследственное право 26

2.3. Понятие и виды преступлений 27

2.4. Виды наказаний 34

2.5. Судебные органы 37

2.6. Основные черты судопроизводства 41

Заключение 50

Использованная литература 51

3

Введение

Моя работа посвящена общерусскому Судебнику 1497 г. Эту тему я выбрал потому, что Судебник является документом, который знаменует новую эпоху в истории государства и права России - становление единого Русского государства. Развитие феодальных отношений, образование централизованного государства требовали создания существенно новых законодательных актов. В целях централизации государства, всё большего подчинения мест власти московского князя издавались уставные грамоты наместничьего управления, регламентировавшие деятельность кормленщиков, ограничившие в какой-то мере их произвол. Наиболее ранними уставными грамотами были Двинская (1397 или 1398) и Белозерская (1488). Памятником финансового права является Белозёрская таможенная грамота 1497 г., предусматривавшая сбор внутренних таможенных пошлин путём сдачи их на откуп. Но самым значительным памятником права был Судебник 1497 г. Главной целью его было распространение юрисдикции великого князя на всю территорию Русского централизованного государства. Судебник внёс единообразие в судебную практику Русского государства. Он имел и другую цель - закрепить новые общественные порядки, в частности, постепенное выдвижение мелких и средних феодалов - дворян и детей боярских. В угоду этим социальным группам он внёс новые ограничения в судебную деятельность кормленщиков, а главное, положил начало всеобщему закрепощению, введя повсеместно т.н. Юрьев день. Судебник сформулировал экономические основы жизни России: был определен статус вотчин и поместий, принципы собственности и власти - не только как таковые, но и по отдельным группам. Немало места уделено системе уголовных наказаний за различные преступления. И, наконец, Судебник отрегулировал организационно-системные отношения судебной власти - раньше самым распространенным способом судебного разбирательства был поединок, и вводимые элементы расследования, а также сбора и учета свидетельских показаний (хотя бы и добытых в пытках) были серьезным нововведением. В Судебнике формулируется впервые чрезвычайно важное принципиальное постановление о том, что Судебник является не правом судебных и административных органов, не их доходной статьёй, а их обязанностью; решительным образом проводится взгляд о том, что частный интерес должен уступать уголовному требованию государства, а личный интерес судебного органа - интересу стороны в процессе. Фиксируются многочисленные злоупотребления судебных и административных должностных лиц и принимаются меры к их устранению. В Судебнике проводятся принципы классовой юстиции и в духе этих принципов усилены наказания для различных групп преступников и вместе с тем устанавливается новая форма процесса (розыск). Источниками Судебника явились РП, ПСГ, текущее законодательство московских князей. Но он не просто обобщил накопившийся правовой материал. Больше половины статей было написано заново, а старые нормы часто в корне переработаны. Судебник 1497 г. содержал главным образом нормы уголовного и уголовно-процессуального права. Его можно считать основным ядром, вокруг которого стала складываться система московского, а потом и всероссийского права.

3

Я считаю, что изучение правовых институтов в курсе истории должно быть тесно взаимосвязано с изучением общества и государства. Иногда исследование правовых институтов настоятельно требует изучения и государства. Именно поэтому я поместил в свою работу пункты о государственном и общественном устройстве Московского (Российского) государства.

Исследования Судебника 1497 г.

Первое упоминание о Судебнике имеется в "Записках о Московии" австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна, бывшего послом императора Максимилиана при дворе Василия III. Опубликованные в 1556 г. в Базеле на латинском языке, эти записки раскрывали содержание лишь первых статей Судебника (3-7, 9-16) о порядке решения споров при помощи судебного поединка и наказаниях за разного рода преступления. Рукопись Судебника 1497 г. была обнаружена в 1817 г. П.М. Строевым и опубликована им совместно с К.Ф. Калайдовичем в 1819 г. Она остаётся до сих пор единственным известным списком Судебника и хранится в фонде Государственного древлехранилища Центрального государственного архива древних актов в Москве. В советское время вышло академическое издание Судебника 1497 г. (подготовка текста к печати и комментарий Л.В. Черепнина). Исследуя единственный сохранившийся список Судебника 1497 г., он пришёл к выводу, что текст его был переписан с подлинника или с другого списка не менее чем тремя сменявшими друг друга писцами. Рукопись Судебника не имеет постатейной нумерации. Её текст подразделяется с помощью киноварных заголовков на 36 разделов, внутри которых имеются более мелкие подразделения - выполненные также киноварью инициалы. Систематизируя эти подразделения, М.Ф. Владимирский-Буданов при публикации текста в своей "Хрестоматии", изданной в 1873 г., разделил его на 68 статей. Однако, как показал Л.В. Черепнин, это деление искусственно. М.Ф. Владимирский-Буданов, пользовавшийся исключительно публикацией К.Ф. Калайдовича и П.М. Строева, в которой не всюду учитывалось наличие выполненных киноварью инициалов, не отразил полностью архитектонику памятника. По мнению Л.В. Черепнина, памятник следует разбить на 100 статей. Однако ввиду того, что все научные работы, посвящённые Судебнику 1497 г., основаны на нумерации М.Ф. Владимирского-Буданова, в академическом издании сохранено общепринятое деление. В 1955-56 гг. под редакцией Л.В. Черепнина вышли 3-й и 4-й выпуски "Памятников русского права", охватывавшие периоды образования и укрепления Русского централизованного государства. В них опубликованы тексты Судебников 1497 и 1550 годов (введение и историко-правовой обзор к ним подготовил А.Г. Поляк). Судебники эти в дореволюционной литературе не стали объектом специального монографического исследования. О них, как правило, говорилось в общем плане в трудах по истории России или отдельным отраслям русского права. П.М. Строев и К.Ф. Калайдович связывали появление Судебника 1497 г. с падением ордынского владычества, когда "с возвращением свободы и политической самобытности, отечество наше имело надобность в лучшем образовании внутреннего управления". Однако свойственное дворянско-буржуазной историографии преувеличение организующей роли государственной власти и законодательных памятников без учёта других факторов выдвигало на 1-й план деятельность князя-законодателя. "Великий князь Иоанн Васильевич,

3

- пишут далее Строев и Калайдович, - ведал сей недостаток и принял меры оный исправить". Отмечая, что нормы Судебника 1497 г. "характером своим много разнствуют от Ярославовых", эти авторы не только не показали, чем данные изменения вызваны, но, сравнив Судебники 1497 и 1550 годов, пришли к неверному выводу об отсутствии фактической разницы между ними. Строев и Калайдович расценили князя Ивана III как "законодателя", а Ивана IV - лишь как "исправителя" его законов. Вместе с тем ими отмечается большая полнота и определённая система Судебника 1550 г., имеющего новые, по сравнению с Судебником 1497 г., статьи. Однако эти разночтения они объясняют не причинами централизации государства, а ошибками переписчиков. Много сделал для введения в научный оборот Судебника 1497 г. М.Ф. Владимирский-Буданов. Опубликовав его текст с подразделением на статьи, он отметил наличие в Судебнике определённой системы по сравнению с предшествующими актами. Предложенное им выделение из состава Судебника 4 частей - постановления о суде центральном, суде местном, материального права и дополнительных статей - было воспринято всеми последующими исследователями. Рассматривая Судебник 1497 г. как объединение местных законов в один общий, Владимирский-Буданов впервые предпринимает попытку более детального изучения вопроса о его источниках. Формально-юридическое сравнение, проведённое путём текстологического анализа, приводит его к выводу, что в качестве "не только основного, но почти единственного источника" Судебника выступают уставные грамоты, а нормы обычного права употреблены в незначительной степени. Использована Псковская Судная грамота, несколько изменённая по сравнению с вечевым законодательством. Судебник значительно беднее по сравнению с ПСГ как по содержанию, так и по искусству редакций. Он находит и неизвестные рассмотренным ранее памятникам статьи, например, запрещение отказывать в правосудии (ст. 2), законы о взяточничестве и лжесвидетельстве (ст. 67) и некоторые другие, автором которых он считает самого Ивана III. В обширных комментариях Владимирский-Буданов проводит сравнительный анализ Судебников 1497 и 1550 годов, подчёркивая определённую связь между ними. Возникновение Судебника 1497 г., начиная с издания П.М. Строева и К.Ф. Калайдовича, связывалось с ликвидацией монголо-татарского ига и централизацией государства и управления. Однако объяснялось это не социально-экономической обусловленностью исторического процесса, а стремлением ставшего единодержавным государя "утвердить внутренне благоустройство России общими гражданскими законами". При этом организующую роль государственной власти и законодательных памятников П.М. Строев и К.Ф. Калайдович сводили к деятельности "мудрого государя", действовавшего в интересах всего общества как надклассовая сила. "имя доброго гражданина без всякого инаго титла, - писал Н.М. Карамзин, характеризуя Судебник 1497 г., - было правом на государственное уважение". Замечая, что с данного Судебника "начался новый порядок в истории законодательства", И.Д. Беляев характеризует этот новый порядок как попытку установить равный суд для всех жителей государства, чтобы "никому не было привилегии в суде". Вопрос об источниках и значении Судебника решался по-разному. Большинство исследователей не только первой, но и второй половины XIX в. восприняли выдвинутую М.М. Щербатовым версию о том, что Иван III "повелел" дьяку Владимиру Гусеву "собрать все прежние грамоты, установления, обряды, обычаи и по оным повелел всем судиям своим суд и расправу производить". Тем самым Судебник 1497 г. расценивался как памятник, не имеющий самостоятельного значения. И.Д. Беляев считал, что он не изменяет юридических воззрений русского народа, оставляя их такими, какими они были в РП и других памятниках прежнего времени. Важных новых законов Судебник не содержит, поэтому одновременно с ним во многих местностях России имела силу РП и различные уставные грамоты. Некоторые

3

весьма незначительные узаконения служат только дополнением и дальнейшим развитием начал, изложенных в ранних памятниках права. Мысль о том, что княжеский Судебник не создавал нового права, была высказана Н.П. Загоскиным, В.М. Грибовским, М.А. Дьяконовым, В.Н. Латкиным. Последний называл Судебник 1497 г. первым законодательным сборником, до известной степени систематизировавшим всё действующее право. Имея объединительную, централизаторскую задачу, Судебник вобрал в себя массу законодательных норм, разбросанным по отдельным грамотам и юридическим актам. При этом Судебник часто видоизменял нормы других памятников, например ПСГ, зачастую извращая их, что, по мнению В.Н. Латкина, являлось результатом "низкой степени юридического сознания московских дьяков". Судебник, считал Латкин, стоит ниже вечевого законодательства Пскова. Поскольку новых статей (о лихоимстве, лжесвидетельстве, отказе в правосудии и некоторых других) мало, постольку "Судебник - свод не новых, а старых узаконений". Как право, подавившее законодательство областей и соединившее под своей рукой начала всех прав, в них существовавших, оценивает "московское право", то есть Судебник, А.А. Сухов. Интересно подошёл к вопросу об источниках Судебника Д.М. Мейчик. Считая невероятным, чтобы Москва заимствовала что-либо из вольных городов, он рассматривал ПСГ только как литературное пособие, справочный материал, но отнюдь не руководящий источник. Наряду с этим была высказана и другая точка зрения. Впервые отметив значительное отличие Судебника 1497 г. от РП, Строев и Калайдович объяснили это не чем иным, как заслугою Ивана III, проявившего стремление к ограничению судебной власти кормленщиков и обязательному утверждению князем решений по наиболее важным делам. Это же повторили С. Смирнов и Н.Л. Дювернуа. По мнению последнего, Судебник был не столько продуктом развития права, сколько сборником разнообразных указов и пошлин великого князя. В.И. Сергеевич полагал, что Судебник своим источником имел как современное право, так и древнее, начиная с РП. В качестве источника Судебника он называет и Кормчую книгу. Вопрос о влиянии иноземного права на Судебник также явился предметом споров в дореволюционной литературе. Ещё Н.М. Карамзин, открывший совместно с К.Ф. Калайдовичем Синодальный и Рязанский списки Кормчей книги и использовавший её в своей "Истории...", считал, что до издания Судебника "гражданским уложением в случаях, не определённым российским правом, служила у нас Кормчая книга". О значении Кормчей книги как одного из источников русского права говорил и С.М. Шпилевский. Верный концепции "всеобщего закрепощения", он рассматривает централизацию Московского государства как установление крепостного права для всех сословий, чему содействовало влияние византийских законов и обычаев. Подчёркивая, что Кормчая книга имела в русской земле значение и силу действующего права не только в сфере церковных, но и светских судов, Н.П. Загоскин также полагал, что она должна быть отнесена к числу источников Судебника. Расценивая Судебник как памятник преимущественно процессуального права, дореволюционная историография, однако, весьма по-разному оценивает его значение. Так, А.Ф. Рейц, П.Н. Чеглоков, Н.Л. Дювернуа, В.М. Грибовский, М.А. Дьяконов, В.Н. Латкин и др., отмечая "бедность и сумбур" содержания Судебника 1497 г. и факт последующего включения его в Судебник 1550 г., не придают ему значения самостоятельного правового памятника. Н.Ф. Рождественский, М.М. Михайлов, П.Н. Мрочек-Дроздовский видят его значение лишь в том, что это акт, определивший устройство судебной части в Москве и обусловивший необходимость появления более подробного Судебника 1550 г. М.Ф. Владимирский-Буданов, Н.П. Загоскин, В.И. Сергеевич расценивают Судебник 1497 г. как первый, хотя и неудачный опыт кодификации, значительно улучшенный последующим Судебником.

3

Считая, что главное внимание законодателя при составлении обоих Судебников было обращено на устройство судов, Н.В. Калачёв видит в Судебнике 1497 г. "без сомнения, первый письменный кодекс, обнародованный для всей России от имени верховной власти, кодекс в высшей степени примечательный, как памятник, основанный на прочном утверждении самодержавия в нашем обществе, как краеугольный камень всего последующего развития письменного законодательства". Также высоко оценивает этот Судебник 1497 г. Ф.М. Дмитриев. Он подчёркивает, что составитель Судебника имел в качестве своей особой задачи отражение общих норм о судоустройстве и судопроизводстве и подчинении местного суда центральному. Именно это и составляет "эпоху в истории нашего суда... Сохранив казуистическую форму закона, вышедшего из сферы московской практики, он вскоре становится законом для всей России, служа вспомогательным источником права для всякого областного суда, для всякой уставной грамоты. Это первое общее законодательство в географическом смысле, но только в географическом. В нём беспрестанно проглядывает порядок, сложившийся для одного, небольшого удела и потом применённый к целому государству". В советской историко-юридической литературе наиболее крупные специальные исследования Судебника 1497 г. принадлежат С.В. Юшкову и Л.В. Черепнину. Точки зрения учёных об источниках и значении Судебника в основном совпадают. Первым, кто отметил неправомерность нигилистического отношения дворянско-буржуазной историографии к Судебнику 1497 г., был Юшков. Подчёркивая значение этого Судебника как первого опыта московской кодификации, он глубоко исследовал его происхождение, источники, содержание. В отличие от буржуазных учёных С.В. Юшков связывал рассмотрение этих вопросов с развитием феодализма и созданием норм единого русского права. Такая трактовка Судебника была нацелена против имевшегося в буржуазной науке мнения о том, что вплоть до XVII в. происходило узаконение обычая как единственно "творческой" сил, исключавшей классовый характер права. С точки зрения С.В. Юшкова, централизация территориальная предопределила централизацию законодательную. Однако господствовавшая в 20-е годы концепция "торгового капитализма" при определении общественно-политического строя России периода XIV-XVI вв. оказала влияние и на труды, посвящённые проблемам юридического оформления процесса ликвидации феодальной раздробленности и образования единого Российского государства. Судебник 1497 г. трактуется С.В. Юшковым как памятник права, регламентировавший определённые социальные сдвиги на пути замены феодальных общественных отношений отношениями "торгового капитализма". Судебнику Ивана III посвящается в работе Л.В. Черепнина о русских феодальных архивах XIV-XV вв. большая глава, являющаяся фактически специальным монографическим исследованием этого документа. Солидаризируясь в основном с С.В. Юшковым по вопросам об источниках Судебника, а также оценке ряда его статей и значения для процесса централизации Русского государства, Л.В. Черепнин предложил иное решение проблемы авторства Судебника 1497 г. Он пришёл к выводу, что составителем Судебника не был и не мог быть сын боярский Владимир Гусев (этот вывод Л.В. Черепнина был позднее подтверждён А.Н. Насоновым), и предположил, что активное участие в создании Судебника принимали бояре - князья И.Ю. и В.И. Патрикеевы, С.И. Ряполовский, а также великокняжеские дьяки В. Долматов, Ф. Курицын и др.. Сформулированная Л.В. Черепниным общая характеристика Судебника 1497 г. как памятника, отражающего внутриклассовую борьбу феодалов, но в то же время проводившего линию защиты интересов всего класса феодалов, заинтересованных в удержании в узде эксплуатируемого большинства непосредственных производителей, отражает классовый смысл Судебника.

3

А.А. Зимин уделяет специальное внимание "общерусскому судебнику" 1497 г., прослеживая изменения экономической жизни, классовой борьбы, общественно-политической мысли России на рубеже XV-XVI столетий. Он подвергает сомнению мнение Л.В. Черепнина о наличии не дошедших до нас особого Судебника, составленного в первой половине XV в. при Софье Витовтовне, и особого "сборника" законов по земельным делам (около 1491 г.). Источниками последнего раздела Судебника 1497 г., считает Зимин, были нормы РП, ПСГ и текущего княжеского законодательства, особенно уставные (Двинская и Белозерская) грамоты наместничьего управления. То, что нормы судопроизводства создавались на основе юридической практике, а не общегосударственных уставов, якобы существовавших до издания Судебника, "помогает понять, насколько большую работу пришлось провести русским кодификаторам конца XV в." Сравнивая кодекс Древней Руси - Пространную Правду с Судебником 1497 г., основной проблемой которого "была организация судопроизводства на всей территории государства... и регламентация судебных пошлин представителем, осуществлявшим суд в центре и на местах", Зимин вместе с тем признаёт, что Судебник 1497 г., будучи общегосударственным кодексом, является заметной вехой в истории русского законодательства. Б.Д. Греков, связывая появление Судебника 1497 г. с усилением власти московского государя и его стремлением к ликвидации сепаратистских тенденций удельных князей, обращает особое внимание на статьи, отражающие правовое положение крестьян и холопов. Появление ст. 57 Судебника 1497 г. "О христианском отказе", так же как изменение по сравнению с РП правового положения полных и докладных холопов, Б.Д. Греков объясняет тем, что хозяйство на Руси с конца XV в. превращается из замкнутого, оброчного, обслуживаемого главным образом трудом челяди, в большую организацию, где основным производителем стали крестьяне. В соответствии с этим Судебник ограничивает источники полного холопства за счёт развития кабального, то есть долгового, и определяют положение всех категорий крестьян в отношении права их выхода. Последний ограничивается установлением единого срока выхода и выплатой пожилого. Выяснение вопроса о пожилом дано в статье А.Л. Шапиро. Пожилое, по его мнению, "являлось как раз той повинностью, какая соответствовала формам земельной собственности и внеэкономического принуждения, господствовавшим в России XV-XVI вв. Землевладелец не являлся тогда собственником крестьян, но был собственником всех земель, находившихся в их пользовании... Для феодального хозяйства и права характерна поэтому ответственность крестьянина перед господином за состояние своего крестьянского хозяйства. Тут-то и возникали специфически феодальные, юридические основания для взимания пожилого при запустении двора". Характеристика законодательства XV-XVI вв. о холопах и крестьянах и, в частности, Судебников 1497 и 1550 гг. имеются в работах Е.И. Колычевой, В.М. Панеяха, Ю.Г. Алексеева. Судебник 1497 г. привлёк внимание иностранных исследователей. В 1956 г. во Франции и США вышли работы о Судебнике "царя Ивана III". Они основаны на использовании русской дореволюционной и специальной советской литературы. Перевод на английский язык и комментирование Судебника 1497 г. осуществлял Дьюи. Автор освещает вопросы принятия и содержания этого Судебника, не затрагивая имевшихся в литературе полемических вопросов. Судебнику 1497 г. посвящена специальная статья М. Шефтеля. Она состоит из 3 частей - историческое введение, текст Судебника, переведённый Шефтелем на французский язык, и комментарии к памятнику. Воспринимая установившееся в советской историографии мнение о том, что Судебник 1497 г., будучи первым законодательным памятником, был составлен не только для одного великого княжества Московского, но для всей территории Русского

3

государства, М. Шефтель оспаривает, однако, предположение Л.В. Черепнина об авторстве Судебника. Но критические замечания, сделанные Шефтелем, носят преимущественно формальный характер. Стоит обратиться к свидетельствам иностранных дипломатов и путешественников, побывавших в России в XV-XVI вв. и характеризовавших русское право как самобытное и обладающее определённым единством. Павел Иовий Новокомский говорил о простоте законов по судебнику 1497 г.; Ричард Ченслер, находившийся при Московском дворе в 1553-1554 гг., отмечал преимущество русского законодательства перед английским уже по Судебнику 1550 г. Он особенно одобрял установленное Судебником право каждого обиженного на непосредственное обращение в суд, в котором "великий князь постановляет решения по всем вопросам права", а также то, что в отличие от многочисленных английских статутов русские законы были кодифицированы. Это, кстати, выгодно отличало русское право XV-XVI вв. от права ряда западноевропейских стран. Заслуживает внимания предположение Л.В. Черепнина, что при принятии в 1532 г. в Германии общеимперского закона - "Каролины" - был использован опыт кодификации русского права, поскольку первым лицом, сообщившим Западу о существовании Судебника 1497 г., был Сигизмунд Герберштейн. Кодификационные работы приобрели особый размах вскоре после возвращения его из Москвы. Систематизация русского права, начатая с Судебника 1497 г., являлась итогом всей предыдущей законодательной деятельности Русского государства. РП к XV в., как и полагало большинство исследователей, утратила своё значение. Первоначально С.В. Юшков тоже считал, что РП с этого времени перестала помещаться в различных юридических сборниках, составляемых для практического применения (например, в Мериле Праведном), а включалась в летописи в качестве исторического памятника. Однако, завершая в 50-х гг. многолетние исследование текстов древнерусских юридических источников и списков РП, он пришёл к выводу, что Сокращённая редакция РП была переработана с учётом действовавших в XV в. норм обычного права. Изучение Е.И. Колычевой этой редакции РП подтвердило высказанную С.В. Юшковым мысль о возможности отнесения её к числу источников, использованных составителями Судебника. Изучая вопрос об источниках Судебника 1497 г., С.В. Юшков и Л.В. Черепнин приходят к выводу, что при его составлении были использованы не только РП, ПСГ и уставные грамоты, но и разного рода жалованные и иные грамоты. Большое значение имели так называемые уставные грамоты наместничьего управления. Например, дошедшие до нас Двинская 1397 г. и Белозерская 1488 г. уставные грамоты, в которых, помимо вопросов местного управления и суда, содержались и нормы материального, гражданского и уголовного права. Действовало также местное законодательство, определявшее корм наместника, судебные и торговые пошлины, уголовные штрафы, отношение наместника к суду центральному, а также законодательство присоединённых к Москве княжеств и земель. Так, помимо известных нам Псковской и Новгородской Судных грамот, В.Н. Татищев упоминает о не дошедших до нас ростовских и рязанских законах. К источникам Судебника относятся правые (судебные решения, состоявшие из протокола судебного разбирательства и решения суда и выдававшиеся обычно по просьбе стороны, выигравшей дело) и жалованные грамоты, указы и инструкции, касающиеся суда и управления и издававшиеся как Московским, так и иными княжествами. Таков, в частности, "Указ наместником о суде городскым", изданный в 1483-1484 гг. в связи с массовой конфискацией земель крупных феодалов, противившихся централизации, и передачей этих земель дворянству. Указ предусматривал привлечение к участию в суде представителей верхов местного населения, регламентацию судебных пошлин, установление твёрдых сроков, которых должны придерживаться кормленщики, призываемые приставом к ответу. В

3

Судебник также вошли "Указ о езду", содержащий таксу пошлин за поездку приставов в различные города Московского государства, и "Указ о недельщиках". Источниками при составлении Судебника служили грамоты отдельных княжеств, устанавливавшие сроки отказа крестьян, сроки исковой давности по земельным спорам и др. По мнению С.В. Юшкова, в Московском великом княжестве, вероятно, существовал и до Судебника 1497 г. сборник правил о судопроизводстве, применявшийся в центральных судебных учреждениях и, весьма возможно, в тех областях, которые не получили уставных грамот. Этот сборник должен был включать в себя "...по крайней мере, исчисление пошлин и сборов, следуемых с тяжущихся в пользу судей и в пользу второстепенных органов, а также сборов, взимавшихся при выдаче различного рода официальных актов". Исследуя русские феодальные архивы XIV-XV вв., Л.В. Черепнин уточняет это предположение и приходит к выводу, что около 1491 г. был составлен "московский сборник", воспринявший некоторые местные, особенно звенигородские, правовые нормы и являвшийся руководством для разбора в суде поземельных дел. Ликвидация земельных конфликтов во вновь присоединённых владениях являлась очередной задачей московского правительства. Проводя доскональное сопоставление всего предшествовавшего законодательства с текстом Судебника 1497 г., С.В. Юшков пришёл, однако, к выводу, что только в 27 статьях Судебника можно найти следы непосредственного влияния каких-либо известных нам юридических памятников или норм обычного права (12 статей из уставных грамот, 11 из ПСГ, 2 статьи из РП (ст. 55 о займах и ст. 66 о холопах) и 2 статьи из норм обычного права). Но и при заимствовании из старых источников нормы права перерабатывались применительно к изменениям в социально-экономическом строе. Усиливая в связи с обострением классовой борьбы репрессии, Судебник вводит смертную казнь для "лихих" людей, тогда как статьи Белозерской уставной грамоты, послужившие источником соответствующих статей Судебника, предоставляли разрешение вопроса о наказании таких людей на усмотрение суда. Судебник изменяет по сравнению с прежним законодательством порядок обращения к суду, обязанности судей, вводит новое понятие института послушества и т.д. 40 статей, то есть около трёх пятых всего состава Судебника не имеют какой-либо связи с дошедшими до нас памятниками. Они либо извлечены из несохранившихся законодательных актов Ивана III, либо принадлежат самому составителю Судебника и представляют таким образом новые нормы, не известные прежней судебной практике. Именно новизной Судебника объясняется, по мнению С.В. Юшкова, то обстоятельство, что далеко не все его статьи осуществлялись на практике. Часть их оставалась программой, пожеланием, для реализации которой требовалось время. Именно поэтому Судебник 1497 г. был положен в основу царского Судебника 1550 г., а отдельные его положения и принципы получили дальнейшее развитие и в последующем законодательстве. Роль и значение Судебника 1497 г. особенно возрастают в свете исследований Л.В. Черепнина, И.И. Смирнова и Б.А. Романова. Заголовок свидетельствует о том, что Судебник был принят в сентябре 1497 г. Иваном III совместно с Боярской Думой. По мнению Л.В. Черепнина, эта дата - сентябрь 1497 г. - указывает лишь на начало разработки Судебника, которая завершилась в феврале 1498 г. Такая точка зрения была высказана раньше П.Н. Мрочек-Дроздовским, именовавшим Судебник Ивана III Судебником 1498 г. Однако, представляется более вероятным, что закон был принят именно в сентябре 1497 г. Это подтверждается термином "уложил", содержащимся в заголовке и означающим "учредил", "узаконил". Спорно также включение Л.В. Черепниным слов "как судити суд бояром околничим" в качестве заголовка лишь для первых трёх статей.

3

Глава 1. Образование и развитие Российского государства 1.1. Предпосылки образования Русского централизованного

многонационального государства.

Когда в 1462 году на престол вступил Иван III, Великое княжество Московское было сравнительно небольшим государством. Его территория ограничивалась примерно 430 тысяч кв. километров.

3

С начала XIV в. дробление русских княжеств прекращается, уступив место их объединению. Создание Русского централизованного государства было вызвано в первую очередь усилением экономических связей между русскими землями, что было следствием общего экономического развития страны. Отправным пунктом в развитии феодальной экономики послужил прогресс сельского хозяйства. С/х производство характеризуется в данный период всё большим распространением пашенной системы, которая становится в центральных районах страны преобладающим способом обработки земли. Пашенная система заметно вытесняет подсечную, распространённую преимущественно в северных лесных местностях, и перелог, господствующий ещё на юге. Пашенная система требует постоянной обработки земли. Поскольку здесь крестьянин всегда имеет дело с одним участком, который отдыхает от посевов лишь через год (двупольная система) или 2 (трёхполье), то возникает необходимость в удобрении полей. Всё это требует более совершенных орудий производства. Но подъём сельского хозяйства был обусловлен не только и не столько развитием орудий производства, сколько систематическим расширением посевных площадей за счёт освоения новых и ранее заброшенных земель. Увеличение избыточного продукта в земледелии позволяет развивать животноводство, а также продавать хлеб на сторону. Всё большая потребность в с/х орудиях обусловливает необходимость развития ремесла. В результате процесс отделения ремесла от сельского хозяйства идёт всё глубже. Количество ремесленников, переставших заниматься земледелием, возрастает. Отделение ремесла от сельского хозяйства влечёт за собой необходимость обмена между крестьянином и ремесленником, т.е. между городом и деревней. Этот обмен происходит в форме торговли, которая в данный период соответственно усиливается. На базе такого обмена создаются местные рынки. Естественное разделение труда между отдельными районами страны, обусловленное их природными особенностями, образует экономические связи в масштабе всей Руси. Установлению внутренних экономических связей способствовало и развитие внешней торговли. Всё это настоятельно требовало политического объединения русских земель, т.е. создания централизованного государства. В этом были заинтересованы широкие круги русского общества и в первую очередь дворянство, купцы и ремесленники. Другой предпосылкой объединения русских земель было обострение классовой борьбы, усиление классового сопротивления крестьянства. Подъём хозяйства, возможность получать всё больший прибавочный продукт побуждают феодалов усиливать эксплуатацию крестьян. Притом феодалы стремятся не только экономически, но и юридически закрепить крестьян за своими вотчинами и поместьями, закрепостить их. Подобная политика вызывает естественное сопротивление крестьянства, приобретающее разнообразные формы. Крестьяне убивают феодалов, захватывают их имущество, поджигают имения. Такая участь постигает нередко не только светских, но и духовных феодалов - монастыри. Формой классовой борьбы выступал иногда и разбой, направленный против господ. Определённые масштабы принимает и бегство крестьян, особенно на юг, на свободные от помещиков земли. В таких условиях перед классом феодалов встала задача удержать в узде крестьянство и довести до конца его закрепощение. Эта задача могла быть решена только мощным централизованным государством, способным выполнить главную функцию эксплуататорского государства - подавление сопротивления эксплуатируемых масс. Указанные две причины играли ведущую роль в деле объединения Руси. Без них процесс централизации не мог бы достигнуть сколько-нибудь значительных успехов. Вместе с тем

3

само по себе экономическое и социальное развитие страны в XIV-XVI вв. ещё не смогло бы привести к образованию централизованного государства. Хотя экономические связи в данный период и достигли существенного развития, они всё же не были достаточно широки, глубоки и сильны, чтобы связать воедино всю страну. В этом состоит одно из отличий образования Русского централизованного государства от аналогичных процессов в Западной Европе. Там централизованные государства создавались в ходе развития капиталистических отношений. На Руси же в XIV-XVI вв. ещё не могло быть и речи о возникновении капитализма, буржуазных отношений. То же следует сказать и о развитии классовых отношений, классовой борьбы. Как ни велик был её размах в данный период, всё же эта борьба не приобрела таких форм, какие она имела уже на Западе или в более позднее время в России (крестьянские войны по руководством Болотникова, Разина в XVII в.). Даже для начала XVI в. характерно преимущественно внешне незаметное, подспудное накопление классовых противоречий. Фактором, ускорившим централизацию Русского государства, явилась угроза внешнего нападения, заставлявшая сплачиваться русские земли перед лицом общего врага. Бесконечные междоусобные войны, набеги крымцев и ордынцев, вторжения ливонцев тягостно отражались на народах. Нормальные условия развития хозяйства могли быть обеспечены только в рамках единого централизованного мощного государства, поэтому в успешном завершении объединительного процесса были кровно заинтересованы не только представители господствующего класса, но и широкие массы посадских людей и крестьян. Характерно, что когда началось образование Русского централизованного государства, стал возможен разгром монголо-татар на Куликовом поле. А когда Ивану III удалось собрать почти все русские земли и повести их против врага, татарское иго было свергнуто окончательно. (Ф. Энгельс: "...в России покорение удельных князей шло рука об руку с освобождением от татарского ига, что было окончательно закреплено Иваном III".) Среди объединяющих факторов можно также выделить образование новых городов и укрепление социального слоя дворянства. Образование Русского централизованного государства завершилось к концу XV в. К 30-м годам XVI в. территория его выросла более чем в 6 раз, и Русь стала одним из крупнейших европейских государств. В единое Русское государство к началу XVI в. были включены в основном земли, населённые русским народом. Вместе с Новгородской, Нижегородской, Пермской и другими землями в состав Московского государства вошли и небольшие нерусские народы, их населявшие: мещера, меря, карелы, саами, ненцы, удмурты, мордва и др. На севере страны жили коми, ханты и манси и др. Некоторые из них ассимилировались, растворились в составе великорусской народности, но большинство сохранило свою самобытность. Единое Русское государство с самого начала складывалось как многонациональное.

1.2. Общественный строй

3

Феодалы. Класс феодалов распадался на следующие группы: служилых князей, бояр, слуг вольных и детей боярских, "слуг под дворским". Служилые князья составляли верхушку класса феодалов. Это бывшие удельные князья, которые после присоединения их уделов к Московскому государству потеряли свою самостоятельность. Однако они сохранили право собственности на землю. Но поскольку территория уделов была, как правило, велика, служилые князья являлись наиболее крупными землевладельцами. Служилые князья занимали руководящие посты и являлись на войну со своей собственной дружиной. Впоследствии они слились с верхушкой боярства. Бояре, как и княжата, составили экономически господствующую группировку внутри класса феодалов, что обеспечивало им и соответствующее политическое положение. Бояре занимали командные посты в государстве. Средними и мелкими феодалами были слуги вольные и дети боярские. Те и другие также несли службу великому князю. Феодалы обладали правом отъезда, т.е. они вправе были выбирать себе сюзерена по своему усмотрению. При наличии в XIV-XV вв. различных княжеств у феодалов были довольно широкие возможности для такого выбора. Отъезжающий вассал не терял своих вотчин. Поэтому случалось, что земли у боярина были в одном княжестве, а служил он в другом, иногда враждующем с первым. Бояре стремились служить наиболее сильному и влиятельному князю, способному защитить их интересы. В XIV -начале XV в. право отъезда было выгодно московским князьям, т.к. способствовало собиранию русских земель. По мере укрепления централизованного государства право отъезда стало мешать московским великим князьям, ибо этим правом пытались воспользоваться служилые князья и верхушка боярства с целью воспрепятствовать дальнейшей централизации и даже добиться прежней самостоятельности. Поэтому московские великие князья стараются ограничить право отъезда, а затем и вовсе его отменить. Мерой борьбы с отъезжающими боярами было лишение их вотчин. Позже на отъезд начинают смотреть уже как на измену. Низшую группу феодалов составляли "слуги под дворским", которые часто набирались из княжеских холопов. Со временем некоторые из них занимали более или менее высокие посты в дворцовом и государственном управлении. При этом они получали от князя землю и становились настоящими феодалами. "Слуги под дворским" существовали как при великокняжеском дворе, так и при дворах удельных князей. В XV в. в положении феодалов происходят заметные сдвиги, связанные с усилением процесса централизации Русского государства. Прежде всего изменились состав и положение боярства. Во второй половине XV в. число бояр при московском дворе выросло в 4 раза за счёт удельных князей, пришедших на службу к московскому великому князю вместе со своими боярами. Княжата оттеснили на второй план старинное московское боярство, хотя московские бояре стояли наравне или даже выше некоторых младших категорий княжат. В связи с этим меняется смысл самого термина "боярин". Если раньше он означал лишь принадлежность к определённой социальной группе - крупным феодалам, то теперь боярство становится придворным чином, который жаловал великий князь (введенные бояре). Этот чин присваивался преимущественно служилым князьям. Вторым придворным чином стал чин окольничего. Его получила основная масса прежнего боярства. Бояре, не имевшие придворных чинов, слились с детьми боярскими и слугами вольными. Изменение природы боярства повлияло на его отношения к великому князю. Прежнее московское боярство связывало свою судьбу с успехами князя и поэтому всемерно помогало ему. Теперешние бояре - вчерашние удельные князья - были настроены весьма оппозиционно. Великие князья начинают искать опору в новой группе класса феодалов - дворянстве. Дворяне формировались прежде всего из "дворных" слуг, или "слуг под

3

дворским", при дворе великого князя, удельных князей и крупных бояр. Кроме того, великие князья, особенно Иван III, давали землю на правах поместья многим свободным людям и даже холопам при условии несения военной службы. Дворянство целиком зависело от великого князя, а потому являлось его верной социальной опорой. За свою службу дворянство надеялось получить от князя новые земли, крестьян. Рост значения дворянства шёл одновременно с уменьшением влияния боярства. Последнее со второй половины XV в. сильно пошатнулось в своих экономических позициях. Крупным феодалом по-прежнему оставалась церковь. В центральных районах страны монастырское землевладение расширяется за счёт пожалований местных князей и бояр, а также в силу завещаний. На северо-востоке монастыри захватывают неосвоенные, а часто и черносошные земли. Великие князья, обеспокоенные оскудением боярских родов, принимают даже меры к ограничению перехода их земель монастырям. Делается и попытка отобрать земли у монастырей, чтобы раздать их помещикам, но она терпит крах. Крестьяне. Сельское феодальное население к началу данного периода именовалось сиротами. В XIV в. этот термин постепенно вытеснялся новым - крестьяне (от "христиане"), хотя в XV в. употребляется и древний - смерды. Крестьянство делилось на 2 категории - чернотяглых и владельческих. Владельческие крестьяне жили на землях, принадлежащих помещикам и вотчинникам, чернотяглые - на остальных, не отданных какому-нибудь феодалу. Эта вторая категория земель считалась принадлежащей непосредственно князю. Следовательно, чернотяглые крестьяне жили в домениальных владениях великих и удельных князей. XV в. знаменуется прикреплением чернотяглых (черносошных) крестьян к земле и усиленным закрепощением владельческих. Прикрепление черносошных крестьян к земле осуществлялось путём договоров между князьями о непринятии на свои земли чужих тяглых людей. Закрепощением владельческих являлось прикрепление крестьянина к определённой вотчине или поместью, т.е. к земле и её владельцу, лишение крестьянина возможности выбирать себе господина, переходить от одного хозяина к другому. Установление феодальной зависимости предполагает экономическое принуждение крестьянина к труду на феодала, захватившего основное средство производства - землю. С развитием феодализма требуются уже меры политического, правового принуждения. Феодалы всё более усиливают эксплуатацию крестьян, но последние, имея юридическую возможность переходить от одного владельца к другому, осуществляют это право, стараясь найти место, где жить было бы легче. Обычно такими местами были крупные вотчины. В силу этого от крестьянских переходов страдали преимущественно мелкие феодалы. Они-то и стремились к закрепощению крестьян. Организованное закрепощение началось с того, что великие князья особыми грамотами закрепляли за отдельными владельцами определённые группы крестьян. Одними из первых были прикреплены старожильцы. Старожильцы - это в основном люди, исстари живущие у того или иного феодала и несшие в его пользу обычные феодальные повинности, а также тягло государству. Они ещё пользовались правом перехода от одного господина к другому, всё более ограничивавшимся в XV в. Старожильцам противопоставлялись новопорядчики (новоприходцы). Феодалы, заинтересованные в притоке рабочей силы, охотно принимали крестьян в свои вотчины и поместья. Чаще всего это были крестьяне, бежавшие от других феодалов. Новопорядчик освобождался от государственного тягла, а иногда и от феодальных повинностей. Новопорядчики получали иногда от вотчинника или помещика подмогу или ссуду. Они имели право перейти от одного феодала к другому, расплатившись со своим господином. Если новопорядчик много лет проживал на одном месте, он считался старожильцем. Следующую группу зависимых людей составляли серебряники. Это были люди, взявшие у феодала "серебро", т.е. деньги в долг, и обязанные отрабатывать его. Расплачиваться с

3

такими долгами часто было трудно из-за высоких процентов. Серебряник до уплаты долга не мог уйти от хозяина. Одной из групп зависимых людей были половники. Они пахали господскую землю на своих лошадях, отдавая половину урожая хозяину. Это были бедняки, не имевшие земли. В конце XV в. появляется ещё одна категория зависимых людей - бобыли. Бобыли получали у феодалов жилище, иногда и землю (нетяглую, т.е. не облагаемую налогами). Бобыли имелись не только у светских феодалов, но и у церкви. Были даже бобыли, живущие на чёрных землях. В этом случае они зависели не от господина, а от крестьянской общины. Судебник 1497 г. положил начало всеобщему закрепощению крестьян. Статья 57 установила, что крестьяне могут уходить от своих господ только в Юрьев день осенний (26 ноября), за неделю до него и неделю после него. Единый срок перехода отвечал потребностям централизованного государства и был закреплён в ст. 57. Для уходившего крестьянина устанавливалась повинность (пожилое): он должен был заплатить 1 рубль, если его двор находился "в полех", и полтину в менее плодородных лесистых местностях ("в лесех"). По тем временам это была значительная сумма. Полная сумма выхода платилась прожившими на земле не менее 4 лет. Для проживших меньше она снижалась за каждый год на четверть. Холопы. Монголо-татарское иго привело к сокращению численного состава холопов на Руси. Плен как источник холопства потерял значение. Наоборот, татары уводили громадное число русских в рабство. Холопы подразделялись на несколько групп. Имелись большие, полные и докладные холопы. Большие холопы - это верхушка холопства, княжеские и боярские слуги, иногда занимавшие высокие посты. Так, до XV в. княжеской казной ведали должностные лица из холопов. В XV в. некоторые холопы получают за свою службу князю землю. Полные и докладные холопы работали в хозяйстве феодала в качестве прислуги, ремесленников, землепашцев. Всё более очевидной становится экономическая невыгодность холопского труда. Поэтому наблюдается тенденция к относительному сокращению холопства. По ст. 66 Судебника в отличие от РП свободный человек, поступивший в ключники в городе, уже не считался холопом. Отменялось и превращение феодально зависимого крестьянина в холопа за бегство от господина. Вместе с тем широкое распространение получила самопродажа в холопы. Продавались в холопы обедневшие крестьяне. Цена холопа в XV в. колебалась от одного до трёх рублей. Количество холопов сокращалось также за счёт отпуска их на волю. С течением времени это становится вполне обычным явлением. Чаще всего отпускали холопов по завещанию. Так, великий князь Василий Дмитриевич дал свободу почти всем своим холопам, оставив наследницам лишь по пяти холопских семей каждой. Освобождали своих холопов и монастыри. Холоп, бежавший из татарского плена, считался свободным (ст. 56). В данный период развивается процесс постепенного стирания грани между холопами и крестьянами, начавшийся ещё в Древней Руси. Холопы получают некоторые имущественные и личные права, а закрепощённые крестьяне всё больше их теряют. Среди холопов различаются страдники, т.е. холопы, посаженные на землю. Наряду с относительным сокращением числа холопов возникает новый разряд людей, сходных по положению с холопами, - кабальные люди. Кабала возникала из долговой зависимости. Человек, взявший в долг (обычно 3-5 рублей), должен был отрабатывать проценты. Чаще всего кабала становилась пожизненной.

Городское население. Города делились обычно на 2 части: собственно город, т.е. огороженное стеной место, крепость и окружающий городские стены торгово-ремесленный посад. Соответственно этому делилось и население. В крепости - детинце - жили в мирное время преимущественно представители княжеской власти, гарнизон и слуги местных

3

феодалов. На посаде селились ремесленники и торговцы. Первая часть городского населения была свободна от налогов и государственных повинностей, вторая относилась к тяглому "чёрному" люду. Промежуточную категорию составляло население слободок и дворов, принадлежавших отдельным феодалам и расположенных в городской черте. Эти люди, экономически связанные с посадом, были тем не менее свободны от городского тягла и несли повинности только в пользу своего господина. Хозяйственный подъём в XV в., развитие ремесла и торговли укрепляли экономическое положение городов, а следовательно, поднимали и значение посадских людей. В городах выделяются наиболее состоятельные круги купечества - гости, ведущие иноземную торговлю. Появилась особая категория гостей - сурожане, ведущие торг с Крымом (с Сурожем - Судаком). Несколько ниже стояли суконники - торговцы сукном.

3

1.3. Государственный строй

Во второй четверти XIII в. с усилением власти князей междуречья Оки и Волги, а также с ослаблением городов после монголо-татарского нашествия вече теряет какую-либо силу. Большое значение при князе приобретает феодальный совет, состоявший из нескольких (10-15) наиболее знатных бояр. В первую половину XV в. из среды боярства выделилась особая категория "бояр введённых" - постоянных советников великого князя и исполнителей его поручений по всем вопросам государственного управления. Феодальный совет вместе с князем осуществлял законодательные функции и верховное управление, был окончательной инстанцией суда. Большой вес в феодальном совете имели такие должностные лица, как тысяцкий, окольничий и казначей. Должность тысяцкого в Московском княжестве превратилась в наследственную; её узурпировали могущественные боярские фамилии. Известная самостоятельность тысяцкого, ведавшего городским ополчением, а также судебным и финансовым надзором, превратила его в главу боярской оппозиции возрастанию власти великого князя. В 1373 г., когда представился тысяцкий Василий Протасьев, эта должность была упразднена. Должности окольничего и казначея были тесно связаны с ростом власти и единодержавия великого князя московского. Окольничий являлся ближайшим советником и исполнителем поручений великого князя, особенно в области дворцового управления. Особое место в государственном управлении Московского княжества занимал казначей - хранитель великокняжеской казны и архива (духовных, договорных грамот, ханских ярлыков и др.). По-видимому, ещё до образования централизованного государства при казначее сложилось первое государственное учреждение - "Казна" (впоследствии Казённый двор). Уже в 1450 г. впервые упоминается казённый дьяк, а в 1467 - казённый подьячий - должностные лица, ведающие несложным делопроизводством этого государственного учреждения. Являясь главой важнейшего ведомства, сложившегося ранее других, казначей помимо основных своих функций выполнял и некоторые другие общегосударственные задачи: ведал ямскими, поместными, холопьими и посольскими делами; делопроизводство по этим делам велось также на Казённом дворе. Московское государство оставалось ещё раннефеодальной монархией. В силу этого отношения между центром и местами строились первоначально на основе сюзеренитета-вассалитета. Однако с течением времени положение постепенно менялось. Московские князья, как и все другие, делили свои земли между наследниками. Последние получали обычные уделы и были в них формально самостоятельны. Однако фактически старший сын, приобретший "стол" великого князя, сохранял положение старшего князя. Со второй половины XIV в. вводится порядок, по которому старший наследник получал большую долю наследства, чем остальные. Это давало ему экономическое преимущество. К тому же он вместе с великокняжеским "столом" обязательно получал и всю Владимирскую землю. Постепенно изменилась и юридическая природа отношений между великим и удельными князьями. Великие князья возглавили целую иерархию феодалов из удельных князей и бояр, взаимоотношения с которыми определялись многочисленными договорными и жалованными грамотами, устанавливавшими различные степени феодальной зависимости для разных субъектов. В договорах князья признавали великого князя "братом старейшим", обязывались действовать "заодин" против врагов (татар, немцев) и определяли некоторые общие порядки внутри княжеств (выдачу беглых холопов, таможенную политику). Во

3

многих грамотах подчёркивалась территориальная неприкосновенность каждой из сторон. Жалованные грамоты выдавались великими князьями тем вассалам, чьи земли входили в состав великого княжества (князьям, боярам, монастырям), и определяли феодальный иммунитет, т.е. право осуществления этими феодалами на своих землях некоторых государственных функций (суда или сбора налогов, иногда и того и другого) без вмешательства великокняжеской администрации. Главой Русского государства был великий князь, обладавший широким кругом прав. Он издавал законы, осуществлял государственное руководство, имел судебные полномочия. Уже в XII в. (ещё до вторжения монголов) на Руси стала формироваться идеология великокняжеской власти, которая могла бы преодолеть распад и раздробление Руси. В "Слове" Даниила Заточника рисуется образ сильного и справедливого великого князя. Князь должен иметь близ себя думцев и опираться на их Совет. Ему нужно большое и сильное войско. Только это может обеспечить самовластие князя и защитить страну от внешних и внутренних врагов. Идеологи нарождающегося самодержавия осуждают боярское самоуправство и засилье, которые порождают неурядицы в державе и ослабляют её перед грядущим нападением грозного врага. Реальная княжеская власть с течением времени усиливается и изменяется. Эти изменения шли в 2 направлениях - внутреннем и внешнем. Первоначально свои законодательные, административные и судебные правомочия великий князь мог осуществлять лишь в пределах собственного домена. Даже Москва делилась в финансово-административном и судебном отношениях между князьями-братьями. В XIV-XV вв. великие князья оставляли её обычно своим наследникам на правах общей собственности. С падением власти удельных князей великий князь стал подлинным властелином всей территории государства. Иван III и Василий III не стеснялись бросать в тюрьму своих ближайших родственников - удельных князей, пытавшихся противоречить их воле. Т.о., централизация государства явилась внутренним источником усиления великокняжеской власти. Внешним источником её усиления было падение власти Золотой Орды. Вначале московские великие князья были вассалами ордынских ханов, из рук которых они получали право на великокняжеский стол. (Так, в 1325 г. московский князь Иван Калита получил титул великого князя всея Руси и ханский ярлык на великое княжение.) С Куликовской битвы эта зависимость стала только формальной, а после 1480 г. московские князья стали не только фактически, но и юридически независимыми, суверенными государями. Новому содержанию великокняжеской власти были приданы и новые формы. Начиная с Ивана III, московские великие князья именовали себя "государями всея Руси". Иван III и его преемник пытались присвоить себе и царский титул, признанный некоторыми европейскими державами. В целях укрепления международного престижа Иван III женился на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог - единственной наследнице уже не существующего константинопольского престола. Делались попытки идеологического обоснования притязаний Ивана III на самодержавие. Кроме брачных связей с Софьей Палеолог стараются установить, конечно мифическое, происхождение русских князей от римских императоров. Была создана теория божественного происхождения княжеской власти. Дворянские историки, начиная с Н.М. Карамзина, считали, что московские великие князья были уже самодержцами. Это верно в том смысле, что Иван III, завершивший освобождение Руси от татар, "сам держал" свой княжеский стол, независимо от Орды. Однако говорить о самодержавии в полном смысле слова, т.е. о неограниченной монархии в XV и даже XVI в., не приходится. Власть монарха (великого князя московского и царей "всея Руси") была ещё ограничена другими органами раннефеодального государства, прежде всего Боярской думой. Она выросла из совета при князе, существовавшего ещё в Древнерусском государстве. Оформление Думы следует отнести к XV в. Боярская дума отличалась от

3

прежнего совета большей юридической и организационной оформленностью. Она была постоянно действующим органом, имела сравнительно стабильный состав. В неё кроме бояр московского князя входили бывшие удельные князья и их бояре. С первой половины XVI в. в думе появились и менее знатные феодалы - окольничьи, а также представители поместного служилого дворянства - думные дворяне ("дети боярские, которые в думе живут") и верховной служилой бюрократии - думные дьяки; последние вели делопроизводство Боярской думы (4 человека первоначально). Князь (царь) разделял власть с крупнейшими феодалами страны, поскольку функции Боярской думы были неотделимы от его прерогатив, хотя формально это нигде не было зафиксировано. Великий князь юридически не обязан был считаться с мнением Думы, но фактически не мог поступать самовольно, ибо любое его решение не приводилось в жизнь, если не было одобрено боярством. Через Думу боярство осуществляло политику, угодную и выгодную ему. Боярская дума разрешала важнейшие государственные дела. Она была законодательным органом. Ею были утверждены судебники 1497 и 1550 годов. Статья 98 Судебника 1550 г. считала приговор Боярской думы необходимым элементом законодательства: указ о кабальном холопстве в апреле 1597 г. царь "приговорил со всеми бояры", ноябрьский указ того же года о беглых крестьянах царь "указал и бояре приговорили". Вместе с великим князем, а затем и с царём Дума утверждала различные "уставы", "уроки", новые налоги и т.д. Будучи высшим органом управления, Боярская дума осуществляла общее руководство приказами, надзирала за местным управлением, принимала решения по вопросам организации армии, земельным делам. Переговоры с иностранными послами вела специальная ответная комиссия из членов думы. Итог этих переговоров выносился на рассмотрение великого князя (царя) и думы. Заседания Боярской думы проводились в Кремле: в Грановитой палате, иногда в личной половине дворца (Передней, Столовой, Золотой палатах), реже вне дворца, например, в опричном дворце Ивана IV в Москве или Александровской слободе. Укрепляя свою власть, великие князья и цари XVI в. стремились ослабить значение боярской аристократии. Уже с середины XVI в. из Боярской думы выделилась т.н. "комната", "ближняя дума" - более узкий состав верных царю людей, с которыми он решал важнейшие дела. Значительная роль Боярской думы в системе государственных органов и господство в ней крупных феодалов являются характерными особенностями раннефеодальной монархии. Феодальные съезды имели тот же характер, что и во времена Древней Руси, но по мере укрепления централизации государства постепенно отмирали. Продолжая оставаться раннефеодальной монархией, Московское государство унаследовало от предыдущего периода и органы центрального управления, построенные по дворцово-вотчинной системе. Однако расширение территории государства и усложнение его деятельности приходят в столкновение со старыми органами управления, подготавливают постепенное отмирание дворцово-вотчинной системы и зарождение нового, приказного управления. Преобразование старой системы начинается с её усложнения. Она подразделяется на 2 части. Одну составляет управление дворца, во главе которой стоит дворецкий (дворский), имеющий в своём распоряжении многочисленных слуг. Дворецкий ведал и пашенными княжескими крестьянами. Другую часть образовывали т.н. пути (отдельные отрасли личного хозяйства великого князя), обеспечивающие специальные службы князя и его окружения. Пути поручались боярам, которые получили название "бояр путных". В ведомстве каждого "пути" находились земли, сёла, деревни. Каждому "путному" боярину были подведомственны низшие должностные лица (ключники, посельские). Лицо, возглавлявшее

3

"путь", получало право управления и суда над населением территории, подведомственной данному "пути"; в его пользу поступала часть доходов от сборов с этого населения. "Пути" как зачатки отдельных дворцовых ведомств в форме поручений - "кормлений" - появились довольно рано. Уже в договорной грамоте сыновей Ивана Калиты (50-е годы XIV в.) упоминались Сокольничий, Конюший и Ловчий "пути". Впоследствии встречаются Стольничий и Чашничий "пути". "Путные" бояре, возглавлявшие эти "пути", имели соответствующие названия: сокольник, конюший, ловчий, стольник, чашник. Вслед за усложнением системы дворцово-вотчинных органов возрастали их компетенция и функции. Из органов, обслуживавших в первую очередь князя, они всё больше превращались в общегосударственные учреждения, выполнявшие важные задачи по управлению государством. Так, дворецкий с XV в. стал в известной мере ведать вопросами, связанными с землевладением церковных и светских феодалов, осуществлять общий контроль над местной администрацией. Вместе с тем выполнение тех или иных обязанностей в государственном управлении теряло прежний характер временного княжеского поручения и превращалось в постоянную службу. Усложнение функций дворцовых органов потребовало создания большого и разветвлённого аппарата. Чины дворца - дьяки - специализировались в определённом круге дел. Из состава дворцовой службы выделялась великокняжеская казна, ставшая самостоятельным ведомством. Была создана большая дворцовая канцелярия с архивом и иными подразделениями. Всё это подготавливало переход к новой, приказной системе управления, выраставшей из прежней. Такое перерастание началось в конце XV в. Но как система приказное управление оформилось только во второй половине XVI в. Тогда же утвердился и сам термин "приказ". Первыми учреждениями приказного типа были Большой дворец, выросший из ведомства дворецкого, и Казённый приказ. Конюшенный путь превратился в Конюшенный приказ, теперь не только обслуживавший личные потребности князя, но и связанный с развитием конного дворянского ополчения. В начале XVI в. сложился Разряд (Разрядный приказ), ведавший учётом служилых людей, их чинов и должностей. Перерастание дворцово-вотчинной системы в приказную явилось одним из показателей централизации Русского государства, ибо дворцовые органы, ведавшие ранее по существу лишь княжеским доменом, теперь становились учреждениями, руководящими всем громадным Русским государством. Местное управление Владимиро-Суздальского и Московского княжеств первоначально было несложным. В городах находились наместники, в сельских местностях ("волостях") - волостели. С ростом территории Московского княжества в XIV - первой половине XV в. административно-территориальное деление усложнилось. Русское государство подразделялось на уезды - наиболее крупные административно-территориальные единицы. Уезды делились на станы, станы - на волости. Впрочем, полного единообразия и чёткости в административно-территориальном делении ещё не выработалось: иногда станы и волости были равнозначными территориальными единицами. Наряду с уездами кое-где сохранялись ещё и земли. Существовали также разряды - военные округа, губы - судебные округа. Во главе отдельных административных единиц стояли должностные лица - представители центра. Уезды возглавлялись наместниками, волости - волостелями. Эти должностные лица за управление уездом или волостью "вместо" великого князя (отсюда термин "наместник") жалованья не получали, а содержались за счёт местного населения - получали от него "корм". Назначение на "кормление" было средством вознаграждения князей, бояр и более мелких феодалов за их службу великому князю. Приехавшего на "кормление" наместника местное население встречало "выезжим кормом". 2-3 раза в год, на Рождество, Пасху и Петров День, население обязано было поставить наместнику основной "корм" в форме различных продуктов, фуража для лошадей ("конское пятно") и т.д. В пользу наместника поступала

3

известная часть различных пошлин с торгов и лавок (полавочные, поворотные, таможенные, судебные, брачные). Значительным источником доходов для наместников был суд. Взимаемые с населения "корма" были настолько велики, что ими кормились не только наместник или волостель с их семьями, но и их многочисленная челядь. Административному персоналу наместника полагался особый "корм". Этот персонал состоял из их тиунов, судей, доводчиков (или недельщиков) - лиц, осуществлявших вызов в суд, - и праветчиков (судебных исполнителей). Все эти должностные лица были чаще всего дворовыми людьми наместника или волостеля. Наместники и волостели имели административно-полицейские, судебные, военные функции, а также ведали служилыми людьми в городах. Система "кормлений" первоначально ничем не ограничивалась. Кормленная грамота, выдаваемая наместнику, была довольно лаконичной и содержала стереотипную фразу - призыв к населению: "И вы, все люди тое волости, чтите его (т.е. наместника или волостеля) и слушайте, а он вас ведает и судит и ходит у вас по всем по тому, как было мреж сего". Кормленщики были обязаны управлять соответствующими уездами и волостями собственными силами, т.е. содержать свой аппарат управления (тиунов, доводчиков и др.) и иметь свои военные отряды для обеспечения внутренней и внешней функций феодального государства. Присылаемые из центра, они не были лично заинтересованы в делах управляемых ими уездов или волостей, тем более что их назначение было обычно сравнительно краткосрочным - на год-два. Все интересы наместников и волостелей были сосредоточены преимущественно на личном обогащении за счёт законных и незаконных поборов с местного населения. Система кормления была не способна в условиях обостряющейся классовой борьбы обеспечить в должной мере подавление сопротивления восстающего крестьянства. От этого особенно страдали мелкие вотчинники и помещики, которые были не в состоянии самостоятельно обезопасить себя от "лихих" людей. Поднимающееся дворянство было недовольно системой кормления и по другой причине. Его не устраивало, что доходы от местного управления шли в карман бояр и кормление обеспечивало боярству большой политический вес. Местные органы власти и управления не распространяли свою компетенцию на территорию княжеских вотчин. Княжата и бояре, как и прежде, сохраняли в своих вотчинах иммунитетные права. Они были не просто землевладельцами, но и администраторами и судьями в своих деревнях и сёлах. С середины XV в. начался процесс постепенного изживания особенностей государственного строя периода феодальной раздробленности: иммунитетные права феодальных владетелей стеснялись, функции наместников ограничивались, а их права и доходы регламентировались. Городское управление в Московском государстве несколько изменилось по сравнению с киевскими временами. Города в данный период не имели самоуправления. В удельных княжествах управление городами осуществлялось наравне с сельской местностью. С присоединением удельных княжеств к Москве великие князья, сохраняя все земли уделов за их прежними владельцами, всегда изымали города из юрисдикции бывших удельных князей, распространяли на них непосредственно свою власть. Это делалось исходя из значения городов не только как экономических центров, но и прежде всего по военным соображениям. Города были крепостями. Обладание ими обеспечивало великим князьям и удержание бывшего удела в своих руках, и оборону от внешних врагов. Первоначально великие князья управляли городами так же, как раньше удельные князья, т.е. не выделяя их из своих прочих земель. Наместники и волостели, руководя своим уездом или волостью, управляли в той же мере и городами, находящимися на их территории.

3

Позже появляются некоторые специальные органы городского управления. Их возникновение связано с развитием городов, в первую очередь как крепостей. В середине XV в. появилась должность городчика - своеобразного военного коменданта города. Он обязан был следить за состоянием городских укреплений, за выполнением местным населением повинностей, связанных с обороной. Уже в XV в. городчики использовались и для других великокняжеских дел, в частности земельных. Должность городчиков замещалась местными землевладельцами, преимущественно дворянами и детьми боярскими. Городчики, первоначально бывшие довольно малозначительными фигурами в государственном управлении, уже к концу XV в. стали играть серьёзную роль. Сначала временно, а потом постоянно за ними закреплялись широкие полномочия в земельной, финансовой и других отраслях управления, причём в пределах не только города, но и прилегающего уезда. В соответствии с расширением функций изменилось и название этих должностных лиц. Их начинают именовать городовыми приказчиками. Ведая рядом вопросов военно-хозяйственного и просто хозяйственного порядка, городовые приказчики подчинялись великокняжеским казначеям. На один город назначалось иногда 2 и больше таких приказчиков. В лице городовых приказчиков дворяне и дети боярские получили свой орган местного управления, а великий князь - надёжных проводников политики централизации. В начале периода русская православная церковь представляла собой большую силу, не только поддерживающую государство, но и соперничающую с ним. В условиях ордынского ига церковь сумела сохранить свои экономические и политические позиции. Монголо-татары не собирались обращать Русь в свою веру. Они предпочли управлять ею через привычное для народа православие. Очень скоро православные митрополиты договорились с Ордой, получили от ханов ярлыки, закреплявшие привилегии церкви ничуть не меньшие, чем они имели от русских князей. Однако по мере подъёма движения за освобождение русского народа лучшие силы православной церкви становились на путь борьбы с монголо-татарами. Рядовые монахи и руководители церкви вставали в ряды бойцов за освобождение России. Церковь в лице митрополичьего дома, епископских кафедр, крупных монастырей и городских соборов обладала огромным имуществом, в первую очередь земельным, выступая в качестве феодала. Вместо десятины, которой она была наделена ещё при крещении Руси, церковь в Московском государстве получила иные источники доходов: поступления от определённых статей княжеских доходов - городских торговых, таможенных, судебных пошлин. Экономическое и экологическое могущество позволяло церкви чувствовать себя независимой от государства и даже добиваться приоритета над ним. Однако к концу периода русским князьям удалось взять верх. В обмен за сохранение в неприкосновенности её земельных имуществ церковь признала верховенство светской власти. Противоречивым было и отношение церкви к централизации Русского государства. Существовали силы, которые препятствовали этому процессу, но были и горячие сторонники укрепления единства Руси. В организационном отношении церковь представляла собой сложную систему. Во главе её стоял митрополит. В 1448 г. русская церковь самовольно стала автокефальной, т.е. самостоятельной по отношению к вселенскому патриарху, сидевшему в Византии. Вся территория подразделялась на возглавляемые епископами епархии. До XV в. русские митрополиты назначались константинопольским патриархом. Теперь они стали избираться собором русских епископов сначала по согласованию со светской властью, а потом и по прямому указанию московских великих князей.

3

1.4. Землевладение

Феодальное землевладение на рубеже XV-XVI вв., представленное большим разнообразием форм, характеризуется серьёзными сдвигами в структуре. На Руси существовали тогда в основном 4 вида феодального землевладения: светское, церковно-монастырское, дворцовое (обслужившее нужды Государева двора) и, наконец, черносошное. Землевладение светских и духовных росло прежде всего за счёт земель, принадлежавших "чёрным" крестьянам. Захват крестьянских земель был типичным для того времени. Судьбы крупного светского землевладения были противоречивы. С одной стороны, происходил процесс раздробления крупных боярских латифундий, сокращение, а с начала XVI в. и ликвидация податных привилегий светских феодалов, а с другоё - рост новых магнатских владений лиц, тесно связанных с великокняжеским двором. Источником формирования дворцового землевладения было владение княжеских слуг ("служни земли"). С.Б. Веселовский датировал выделение дворцовых земель из черносошных последней четвертью XV в. Для светского землевладения характерна была лоскутность владений, разбросанность по нескольким уездам. Корни этого явления уходили в глубокую древность и связаны были с происхождением "первовотчин" бояр в центральных уездах и расширением их земельных богатств по мере объединения земель Москвой. Рост боярских земель приводил к раздроблению вотчин. Приходилось изыскивать новые вотчины. Росла мобилизация земельной собственности, а тем временем значительно повысились цены на землю. Земель же для служилых людей не хватало. В годы правления Ивана III (после 1485 г.) особым уложением запрещалось продавать иногородним вотчины в Твери, Микулине, Торжке, Оболенске, Рязани и на Белоозере. Возможно, аналогичные мероприятия коснулись и владений суздальских, ярославских и стародубских княжат. Это уложение, имевшее целью поставить предел процессу дробления княжеского землевладения, вряд ли было осуществлено. Во всяком случае его пришлось подтверждать Василию III и Ивану IV Грозному. Наряду с вотчинным землевладением было распространено и землевладение подведомственных князьям всевозможных военных и административных слуг "под дворским". Оно было целиком обусловлено службой и носило условный характер. Слуги

3

"под дворским" (посельские, дьяки, ключники) набирались как из свободных, так иногда и из холопов, приобретавших свободу. Представление о "безусловном" характере землевладения вотчинников ошибочно. Вотчинники обязаны были службой феодалу. Условное землевладение слуг (свободных и несвободных) и условное вотчинное землевладение стали истоками формирования поместной системы в конце XV в. Ранняя история поместья остаётся недостаточно изученной. Не ясно, например, было ли первоначально поместье пожизненным владением или безусловным. А.Я. Дегтярёв показал, что на раннем этапе основная масса поместий переходила от отца к сыну. Ю.Г. Алексеев и А.И. Копанев считают, что на раннем этапе развития поместной системы элементы условности владения поместьем сказывались сильнее, чем на последующих (в частности, отсутствовало право завещания поместных земель). В дальнейшем же происходило сближение поместья с вотчиной, которое привело к их окончательному слиянию. Эти тезисы представляются нам недоказанными. Поместье и вотчина, происходя из одного корня, на определённом этапе разошлись. К сожалению, определить условия поместной службы и поместного владения на рубеже XV-XVI вв. пока крайне трудно. В ходе осуществления поместной реформы в Новгороде землю получило примерно 2,5 тысячи помещиков. В результате значительно упрочились владельческие позиции рядового дворянства, что содействовало повышению боеспособности войска. Ликвидация самостоятельности Великого Новгорода привела к конфискации земель у новгородских бояр. Часть бояр была переселена в центральные районы страны и слились с массой детей боярских (например, Лашинские в Рязани). Некоторые из новгородских бояр (например, Амосовы), став владельцами земель на Двине, в дальнейшем трансформировались в черносошных крестьян. Развитие земельных отношений характеризовалось полным или почти полным исчезновением самостоятельной общинной собственности на землю. Земли общин переходили в руки вотчинников и помещиков, включались в состав княжеского домена. В то же время всё более чётко оформлялось вотчинное и поместное землевладение. Вотчина отличалась тем, что собственник обладал почти неограниченным правом на неё. Он мог не только владеть и пользоваться своей землёй, но и распоряжаться ею: продавать, дарить, передавать по наследству. В то же время вотчина - феодальное землевладение, поэтому - условное. Например, князь мог отобрать вотчину у отъехавшего вассала. Ещё более условная форма землевладения - поместье. Оно давалось сеньором своим вассалам только на время службы как вознаграждение за неё. Поэтому распоряжаться землёй помещик не мог. Великокняжеский домен разделялся на чернотяглые и дворцовые. Они различались лишь по форме эксплуатации населявших эти земли крестьян и по организации управления ими. Дворцовые крестьяне несли барщину или натуральный оброк и управлялись представителями дворцовой власти. Чернотяглые платили денежную ренту и подчинялись общегосударственным чиновникам. Земли домена постепенно раздавались великими князьями в вотчины и поместья.

комментарии (0)

Здесь пока нет комментариев

Ваш комментарий может быть первым

Это только предварительный просмотр

3 страница на 51 страницах

Скачать документ