Фундаментальная геополитика - конспект - Политология, Рефераты из Политология
xomcenko_lewa
xomcenko_lewa18 июня 2013 г.

Фундаментальная геополитика - конспект - Политология, Рефераты из Политология

PDF (266 KB)
42 страница
280Количество просмотров
Описание
Burjat State University. Конспект по предмету политология. Фундаментальная геополитика, поновому систематизированная, с пересмотренным и обогащенным концептуальным и терминологическим аппаратом, вскоре и в России оконча...
20баллов
Количество баллов, необходимое для скачивания
этого документа
Скачать документ
Предварительный просмотр3 страница / 42
Это только предварительный просмотр
3 страница на 42 страницах
Скачать документ
Это только предварительный просмотр
3 страница на 42 страницах
Скачать документ
Это только предварительный просмотр
3 страница на 42 страницах
Скачать документ
Это только предварительный просмотр
3 страница на 42 страницах
Скачать документ
????? 1

Введение

Фундаментальная геополитика, по­новому систематизированная, с пересмотренным и обогащенным концептуальным и терминологическим аппаратом, вскоре и в России окончательно будет признана в статусе "вненациональной", лишенной идеологического окраса отрасли знания, как всякая другая наука.

В то же время прикладная геополитика, или геостратегия, готовящая принципиальные рекомендации относительно линии поведения государства, может быть построена на отечественной почве, т. с. исходя из совокупных интересов России. И только тогда она будет полезна, ибо позволит эффективнее использовать сегодняшние позиции страны и максимизировать ее геополитические преимущества в будущем.

Строго говоря, строить придется не совсем на пустом месте. Ведь еще до оформления традиционной западной геополитики в России велись геополитические по своей сути споры (вспомнить хотя бы многолетнюю тяжбу западников и славянофи лов о генезисе и судьбах русской нации) и исследования. После октябрьской революции российская геополитика "эмигрировала" за границу** и закончила свою жизнь незадолго до второй мировой воины. Но на смену ей пришла геополитика — если не по названию, то по смыслу — советского образца. В предвоенные годы поистерлась даже она, что обеспечило Сталину широкий простор для маневров между державами "оси", Англией и Францией и привело к необъяснимым — с идеологической точки зрения — его призывам к народу сплотиться на основе национальной — в противовес официальному пролетарскому интернационализму — идеи ("Отечество в опасности!"), а также к антигерманскому союзу с ведущими империалистическими государствами и роспуску Коминтерна. И после войны какое­то время большевистская верхушка продолжала судить о международных делах в сурово­реалистичных тонах, действуя соответственно, а идеологическая трескотня вернулась лишь после воцарения в Кремле Н. Хрущева. Эта хрущевско­брежневская традиция "принимать одно за другое'' просматривается в нашем руководстве и теперь.

Каковы бы, однако, ни были предшественники и традиции, многие геополитические, кажущиеся тупиковыми проблемы сегодняшней России решать придется заново, пробуя новые подходы и используя другую тактику. Главная среди них — определение статуса новой России, ее позиции (изоляция, центр силы, что­то иное) в современном многополярном мире и выработка соответствующей линии поведения. Для решения данной проблемы необходимо прежде всего четко представлять динамику совокупной геополитической мощи страны, т.е. суммы сильных и слабых сторон геополитического положения России, на фоне ведущих государств мира и их группировок.[17]

Глава 1 § 1. Геостратегия США

Нынешние США откровенно претендуют на роль новой сверхдержавы Евразии. Как полагает один из ведущих политологов США, советник Центра по изучению стратегических и международных проблем профессор кафедры внешней политики в Школе по изучению международных проблем при Университете Джона Хопкинса З.Бжезинский: «Роль Америки как единственной сверхдержавы мирового масштаба диктует сейчас необходимость выработать целостную и ясную стратегию в отношении Евразии»

Сначала США, по мысли З.Бжезинского, должны закрепить в Евразии геополитический плюрализм. Для этого приоритет должен быть отдан политическому маневрированию и дипломатическим манипуляциям, которые должны исключить возможность образования коалиций, враждебных США. Но у любого государства, существующего на карте Евразии, по мнению автора, нет для этого реальных возможностей. На втором этапе американизации Евразии олжны появиться стратегически приемлемые партнеры, которые могут создать (под американским руководством) трансевразийскую систему безопасности. А в долгосрочном плане все это может стать основой системы подлинной политической ответственности в глобальном масшабе [1].

Европу американцы намерены усиленно подталкивать к исполнению отведенной ей роли. Но тем не менее есть опасения, что в силу ряда причин (роста безработицы, национализма ит.д.) французские и германские политики могут склониться в сторону экстремизма. [13]

Будущее России менее определено, и перспективы ее эволюции в позитивном плане не так уж велики. Поэтому Америка должна создать такие политические условия, которые способствовали бы привлечению Росии к работе в широких рамках европейского сотрудничества и в то же время укрепляли бы независимость новых суверенных соседних государств.[1]

В этой связи Вашингтону рекомендуется оказывать поддержку Украине, Узбекистану по национальной консолидации. Иначе их судьба в долгосрочной перспективе окажется неясной. Итак, в размышлениях геостратега отчетливо просматривается древняя, как мир, идея – разделяй и властвуй. [13]

С того момента, как континенты стали взаимодействовать в политическом отношении, Евразия становится центром мирового могущества. Однако последнее десятилетие ХХ века было отмечено огромным сдвигом в мировых делах. В течении всего лишь одного столетия Америка под влиянием внутренних изменений, а также динамичного развития международных событий из страны, относительно изолированной в Западном полушарии, превратилась в державу мирового масштаба по размаху интересов и влияния.

Роль Соединенных Штатов на мировой арене еще более возросла после окончания «холодной войны» и распада их главного конкурента ­ Советского Союза. Это событие положило конец существовавшему ранее биполярному миру и привело к необходимости пересмотра американского внешнеполитического курса, который был ориентирован прежде всего на Советский союз и базировался на системе «сдерживания». [4]

Америка заняла лидирующие позиции в четырех имеющих решающее значение областях мировой власти: «в военной области она располагает не имеющими себе равных глобальными возможностями развертывания; в области экономики остается основной движущей силой мирового развития; в технологическом отношении она сохраняет абсолютное лидерство в передовых областях науки и техники; в области культуры, несмотря на ее некоторую примитивность, Америка пользуется не имеющей себе равных притягательностью, особенно среди молодежи всего мира, ­ все это обеспечивает Соединенным Штатам политическое влияние, близкого которому не имеет ни одно государство.» [1] Именно сочетание всех этих факторов делает Америку, по мнению Бжезинского единственной мировой сверхдержавой в полном смысле этого слова.

Американское влияние подкрепляется и сложной системой союзов и коалиций, которые опутывают весь мир. Это породило новый международный порядок, который «не только копирует, но и воспроизводит за рубежом многие черты американской системы» [1]. К этой системе относятся следующие компоненты:  система коллективной безопасности, в том числе объединенное

командование и вооруженные силы, например НАТО, Американо­японский договор о безопасности и т.д.;

 региональное экономическое сотрудничество, например APEC, NAFTA и специальные глобальные организации сотрудничества, например Всемирный банк, МВФ, Всемирная организация труда;

 процедуры, которые уделяют особое внимание совместному принятию решений, даже при доминировании Соединенных Штатов;

 предпочтение демократическому членству в ключевых союзах;  рудиментарная глобальная конституционная и юридическая структура (от

Международного Суда до специального трибунала по рассмотрению военных преступлений в Боснии).

Большая часть этой системы возникла во время холодной войны и была направлена на сдерживание глобального соперника ­ Советского Союза. Таким образом, она уже была готова к глобальному применению.

Как бы ни было велико влияние Соединенных Штатов, Евразия сохраняет свое геополитическое значение и именно от положения дел на этом крупнейшем материке зависит политическое будущее Америки. Соответственно «вопрос о том, каким образом имеющая глобальные интересы

Америка должна справляться со сложными отношениями между евразийскими деражавами и особенно сможет ли она предотвратить появление на международной арене доминирующей и антагонистической евразийской державы, остается центральным в плане способности Америки осуществлять свое мировое господство».[1] Так определяет основную задачу американской внешней Збигнев Бжезинский.

В этом вопросе его позицию разделяет и Генри Киссенджер, который пишет, что «геополитически Америка представляет собой остров между берегами гигантской Евразии, чьи ресурсы и население в огромной степени превосходят имеющиеся в Соединенных Штатах. Господство какой­либо одной державы над любым из составляющих Евразию континентов: Европой или Азией ­ все еще остается критерием стратегической опасности для Америки.» Такого рода перегруппировка стран смогла бы превзойти Америку в экономическом, а в конечном счете и в военном отношении. Недопущение такого поворота событий ­ одна из важнейших целей американской внешней политики.

Бжезинский сравнивает Евразию с шахматной доской, на которой ведется борьба за мировое господство. Около 75% мирового населения живет в Евразии, и большая часть мирового физического богатства находится там же, на долю Евразии приходится около 60% мирового ВНП и около трех четвертей мировых энергетических запасов. Контроль над Евразией почти автоматически повлечет за собой подчинение Африки. Таким образом, именно в Евразии сосредоточены геополитические интересы Америки. В совокупности евразийское могущество значительно превышает американское. Но «к счастью для Америки, Евразия слишком велика, чтобы быть единой в политическом отношении».[1]

Для соединенных Штатов евразийская геостратегия включает «целенаправленное руководство динамичными с геостратегической точки зрения государствами­катализаторами в геополитическом плане» [1], при этом должны соблюдаться два равноценных интереса Америки: в ближайшей перспективе ­ сохранение своей исключительной глобальной власти, а в далекой перспективе ­ ее трансформацию во все более институционализирующееся глобальное сотрудничество. [16]

Разрабатывая американскую геостратегию в отношении Евразии, Бжезинский выделяет две особенно важные категории стран: геостратегические действующие лица и геополитические центры. Активными геостратегичиескими действующими лицами являются государства, которые «обладают волей осуществить власть или оказывать влияние за пределами собственных границ, с тем чтобы изменить ­ до степени, когда это отражается на интересах Америки, ­ существующее геополитическое положение.» [1] Они склонны к непостоянству и критически оценивают американскую мощь, определяют пределы, в рамках которых их интересы совпадают или за

которыми вступают в противоречие с американскими, и после этого формируют свои собственные задачи, иногда согласующиеся, а иногда противоречащие американской политике.

Геополитические центры ­ «это государства, чье значение вытекает не из их силы и мотивации, а скорее из их потенциальной уязвимости для действий со стороны геостратегических действующих лиц» [1]. Чаще всего геополитические центры обуславливаются своим географическим положеникем, которое в ряде случаев придает особую роль в плане контроля доступа к важным районам, либо возможности отказа важным геостратегическим действующим лицам в получении ресурсов. Такие страны могут действовать и как щит государства или даже региона, имеющего жизненно важное значение на геополитической арене.

В текущих условиях в масштабе всего мира по крайней мере существуют пять ключевых геостратегических действующих лиц и пять геополитических центров. Франция, Германия, Россия, Китай и Индия, по мнению Бжезинского, являются крупными активными фигурами. Украина, Азербайджан, Южная Корея, Турция и Иран играют роль принципиально важных геополитических центров, хотя и Турция, и Иран являются в какой­то мере также геостратегически активными странами.

Европа является естественным союзником Америки. Важность отношений с Европой подчеркивает как Бжезинский, так и Киссенджер, который пишет, о том что «со стороны Европы реальное содействие всегда много значительнее, чем со стороны любого другого района земного шара», а главным связующим звеном между Америкой и Европой видит НАТО. Бжезинский говорит о важном значении объединенной Европы, которая указывает направление к созданию более крупных форм постнациональной организации. Кроме того, по его мнению, Европа служит «трамплином, для дальнейшего продвижения демократии в глубь Евразии.» [1] таким образом США оказываются заинтересованы в дальнейшем продвижении структур ЕС а также НАТО на восток. Такая Европа являлась бы плацдармом Америки на европейском континенте.

По мнению Бжезинского стабильность в Евразии должна быть укреплена созданием трансевразийской системы безопасности, которая бы охватила весь континент. «Америка, Европа, Китай, Япония, конфедеративная Россия и Индия, а также, возможно, и другие страны могли бы сообща послужить сердцевиной такой более структурированной трансконтинентальной системы.» [1] И Бжезинский и Киссенджер склонны считать американское господство временным явлением. «В конце концов мировой политике непременно станет все больше несвойственна концентрация власти в руках одного государства» [1]. Следовательно, США не только первая и единственная сверхдержава в глобальном масштабе, но, вероятнее всего, и последняя.

В США с 1992 года начался бум, на протяжении последних семи лет страна совершила большой скачок вперед, «добавив» на протяжении первого президентства Б. Клинтона к своему валову национальному продукту долю, примерно равную ВНП всей объединенной Германии, а во второе его президентство – объем экономической мощи, равный ВНП Японии. Сша закрепили свои позиции на фронтах научно­технической революции.

На протяжении 90­х годов США предприняла активные усилия по консолидации лижайшее периферии. Вашингтон создал Ассоциацию свободной торговли Северной Америки (НАФТА), стал видеть свое будущее связанным с Канадой и Мексикой – непосредственными соседями по континету.[9]

Решение Вашингтона связать свою судьбу с демографически и экономически растущей Мексикой (а за нею просматривается воможность укрепления отношений с Чили и другими странами Западного полушария) довольно решительно меняет само этническое лицо США, еще более укрепляет латиноамериканский элемент в североамериканской мозаике.

США после окончания «холодной войны» нацелены (если судить хотя бы по рассекреченному в 1992 году меморандуму Пентагона об американских стратегических целях) на «глобальное предотвращение возникновения потенциальной угрозы США, на сохранение американского преобладания в мире». [3]

Перемены заставили страны ЕС, европейских членов НАТО задуматься над тем, какую роль они себе готовят в будущем: младшего помощника США или более равноправного партнера?

Двумя главными средствами насильственного воздействия США на другие страны являются экономические санкции и военное вмешательство. Но – как корректирует ситуаци. С. Хантингтон – «санции могут быть эффективным средством только в том случае, если их поддерживают и другие страны, а гарантии этого, увы, нет». Что же касается военноговмешательства, то «платя относительно низкую цену, Соединенные Штаты могут осуществить бомбардировку или запустить крылатые ракеты против своих противников. Но сами по себе такие меры недостаточны. Более серьезное вооруженное воздействие должно отвечать трем условиям: оно должно быть легитимизировано международными организациями, такими, как ООН; оно требует подключения союзников; наконец, оно предполагает готовность американцев нести людские потери. При этом, если даже Соединенные Штаты согласятся выполнить все три условия, их вооруженное вмешательство рискует вызвать критику внутри страны и мощное противодействие за рубежом». Учитывая эти сложности, США просто обязаны заручиться поддержкой цивилизованно наиболее близкого региона. [6]

Главной глобальной задачей США, полагают американские аналитики, должно быть предотвращение союза Европы и Азии. Если же готовиться к

худшему и согласиться с неизбежным в принципе отчуждением внешнего мира, то в качестве противовеса следует подготовить союз с Японией, Россией и Индией. Подобной ситуации, такого варианта «жесткого» будущего, считают в Вашингтоне, следует избежать за счет мобилизации проамериканских сил в Европе.

Популярно – и не лишено оснований – мнение, что, поддерживая расширение ЕС, Вашингтон сможет задержать углубление интеграции: американцам выгоднее некрепко спаянное широкое сообщество, не имеющее наднациональной власти и ясно выраженной глобальной стратегии.

Происходящее диктует ориентацию Америки на Берлин. В США рассчитывают на то, что их немецкие партнеры видят реальность достаточно отчетливо: если американцы покинут Европу, страх перед Германией будет таков, что произойдет немедленное объединение всех антигерманских сил. [20]

В Средней Азии интересы США переплетаются, вступают в противоречие с интересами региональной страны Турции. Хотя она и является сателлитом американцев, но, постепенно набирая геополитический вес, начинает играть все более заметную роль на юге Евразии. В самой Турции активно противостоят друг другу сторонники Запада и Ислами. Если победит линия сотрудничества с Ираном и другими мусульманскими странами, то Турция станет более активно сопротивляться интеграции Средней Азии в мировое сообщество. К этому ее подталкивает Совет Европы, который тормозит вступление Турции в это сообщество. США прямо и косвенно помогают своему сателлиту пролезть в ЕС. Для решения этой проблемы ведется многоходовая геополитическая игра в бассейне Каспийского моря и в Средней Азии, где США поддерживают стремление своего стратегического партнера проложить нефтепровод из Баку в расположенный на Средиземноморском побережье порт Сейхан – основной терминал для энергетических ресурсов бассейна Каспийского моря. От этого терминала потянется нефтепровод в Европу. Как полагают американцы и турки, он станет пуповиной, привязывающей страны Европы к Турции. И это позволит Вашингтону сделать западные столицы более послушными.

По мнению аналитиков США, Индия пока что играет пассивную роль в южном субрегионе. Ранее, при поддержке Советского Союза, на мировой арене ее роль была более видной. После 90­х годов ее позиции значительно ослабли. Но проведя серию испытаний атомного оружия, Индия заявила о себе как о сильной региональной державе. В геополитическом плане она сдерживалась и сдерживается китайско­пакистанским сотрудничеством. И Вашингтон не без основания видит в Дели противовес растущему могуществу Китая. Лидеры США стараются налаживть новые и укреплять старые двусторонние связи между ведомствами Америки и Индии. [16]

Почему Америку так ненавидят? Или за что США намеревается мстить?

Почему Америку так люто ненавидят, и в Юго­Восточной Азии, кстати, буддистский ареал (о Вьетнаме, я уже и не говорю), и на мусульманском Востоке, и в Центральной Африке, и в Центральной Америке (район Мексики и т.д.)? Что США сделали, чтобы заслужить, ту долю ненависти, которая возникает?

Скорее всего Вы услышите, что всё дело здесь лишь в богатстве США и зависти этих стран к силе, могуществу, престижу Америки. Очень редко, более интеллектуальные собеседники "добавляют", что такая ненависть проистекает от жёсткой колониальной политике Америки по отношению к странам, в которых они выступают в роли гегемона. Данная точка зрения, уже несколько ближе к реальным причинам ненависти к США, но и она не охватывает и не показывает весь спектр причин неприязни и открытой ненависти к Америку, реальное воплощение которых Америка получила 11 сентября. Давайте, я попробую аргументировать свою позицию, попробуем вспомнить историю (хотя бы из школьного курса): Франция, Великобритания, Испания, Португалия, наконец, Голландия, тоже проводили жесткую колониальную политику в различных регионах земного шара, например Великобритания в Индии или на Ближнем Востоке, Испания в Латинской Америке, Франция в Юго­Восточной Азии и т.д., они также были на то время сказочно богаты по отношению к странам, которыми владели, они более жестоко эксплуатировали местное население и притом это длилось на протяжении нескольких столетий, но почему они не заслуживают такой лютой ненависти? Вспомним, что именно европейские народы возродили рабовладение в новых открытых землях и наладили массовую поставку чёрных рабов из Африки в Америку, именно на европейских народах лежит печать возрождения "рабовладельческого строя" на заморских территориях, но почему к ним не испытывают столь бешеной ненависти бывшие покорённые народы?

Почему они не проявляют свой пылкий нрав, если Вы подумаете, что мол, не надо путать чёрных негров и арабских мусульман, то я скажу, что и Великобритания в конце девятнадцатого ­ начале двадцатого века владела почти всем мусульманским югом (сейчас это называется Ближний Восток), от Индии (и Ирана) на востоке, до Босфора и Дарданелл (до Балкан) на западе. Так же чинили зверства и причиняли своим "присутствием" определённые "неудобства", но ненависть на Востоке к Британии не носит такую степень ярости, как и ненависть к французам в Северной Африке: Марокко, Алжир, Тунис. Почему так происходит, к одним народам­завоевателям более терпимое отношение, к другим, казалось бы более гуманным, демократичным и несущим свет просвещения, свобод и прав личности, отношение озлобленное, граничащее с безумным желанием мстить за своё порабощение (унижение)?

А потому, что французы, португальцы, британцы (особенно на Ближнем Востоке, им достаточно было Индии, где они попытались насадить свои нравы на протяжении столетий и ничего кроме ожесточённых восстаний и постоянно

тлевшей войны, не получали) не вмешивались в менталитет народов, которых угнетали и убивали, морили голодом, продавали в рабство, заставляли работать в ужасных условиях, отрывали от Родины, от родственников, от своей земли и матерей, они не насаждали насильно свои идеалы и ценности. Попытавшись насадить свои ценности европейские колонизаторы всюду отступали, начиная от Юго­Восточной Азии и Африкой, заканчивая Латинской Америкой. Если представители коренных национальностей хотели, то брали только то, из багажа европейских колонизаторов, что считали нужным и необходимым для своей повседневной жизни, чужеродное отторгали, классический пример, Индия, влиятельные господа отправляли учиться своих сыновей в Англию.

Очень трудно объяснить, разность отношения европейских народов и американцев, наверное, это нужно прочувствовать: европейцы более терпимы к местным менталитетам, американцы в начале своего исторического пути уничтожив индейцев (или в последствии, загнав остатки индейцев в резервации) и всю их самобытную цивилизацию, впоследствии перенесли эту свою черту на своё поведение ко всему миру: захватив первенство в своём полушарии, позднее они перекопировали своё пренебрежительно­назидательную манеру на все регионы мира. Европейские народы постоянно общались, пусть даже воевали, но и торговали, совершали культурный обмен со странами Азии, развивали отношения между разными народами, между различными религиозными конфессиями, между различными научными школами и т.д. Американцы, ничего подобного в своей истории не имели, уничтожив индейскую цивилизацию, они остались одни на континенте, не с кем было ни торговать, ни воевать, ни обмениваться культурными ценностями, ни получать что­то взамен и т.д. Эта деформированная манера общения с внешним миром, который окружает Америку, переросла в странную смесь превосходства, гордыни, спесивости американцев, как нации (тем более победившей в глобальном масштабе).

Позднее Америка потянулась за пониманием, за своим признанием и т.д. в "остальной мир", но мир "не принял" и не понял Америку, пришлось Америке сильно "разбогатеть на двух мировых войнах" и взять под "крышу" весь западный мир в холодной войне, чтобы ценности демократии борясь с ценностями коммунизма победили, но это оказывается была "пиррова победа": мир, начал "отрыгивать" заглотнувшие ценности, как только холодная война кончилась.

Это замкнутый круг, в который попала Америка: чем больше, они пытаются показать (доказать, просветить, насадить) другие народы, тем яростнее и ожесточённее это будет отторгаться. А так как Америка не только просвещает народы, но и конкретно поддерживает правящие элиты в этих странах, например монархии Персидского залива, то это естественно будет сопровождаться ещё и внутренней нестабильностью в этих странах, с постоянной возможностью повторения иранского сценария 1979 года. Это

"дамоклов меч" Америки, это нечто проклятия нации со времён президента США Вильсона, который провозгласил эту доктрину и этот меч будет висеть над ней, ещё не одно десятилетие, пока Америка не избавится внутренне, не осознав, что происходит. Жизненно необходим и важен для самой Америки диалог "круглый стол" писателей, философов, общественных деятелей, а не бряцанье военных и спецслужб во главе с "воинственным" президентом, который для возбуждения толпы, наподобие римских императоров, ходит по трупам своих граждан, заваленных небоскрёбами. То, что мы наблюдали 11 сентября, это только начало либо исторического "покаяния", либо начало падения Америки, как ведущей державы мира. [15]

США неадекватно среагировало на поступивший вызов со стороны террористов: списав проведённую серию взрывов на мусульманских экстремистов (террористов) и абсолютно не обосновав свой ответ, хотя за этим ответом могут скрываться тысячи невинных жертв, принялась упорно готовиться к акции возмездия. Громовержские речи людей из спецслужб США и военного ведомства и туповатые хождения с бравыми возгласами Президента Буша по руинам и остаткам человеческих костей и обломкам небоскрёбов, заставляет констатировать факт, Америка не способна в данный момент проанализировать сложившуюся ситуацию. Усиление военного лобби, милитаристских настроений американцев и духа мщения, вот и весь арсенал нынешней Америки, которая получила урок за своё антигуманное поведение в различных частях мира. В данное время, за ту пренебрижительность к чужому менталитету и игнорирование других ценностей, которое демонстрировала страна во второй половине двадцатого века и получив урок, Америка нагнетает месть у рядовых американцев и военную составляющую. Но где думающие аналитики (в долгосрочном периоде), философы, общественные деятели, писатели, церковные деятели США? Куда подевались люди в хвалёной "плюраристической" державе США, которые придерживаются другой точки зрения, неужели официальная пропаганда Белого Дома "задавила" их? Нас так долго, в течении "ельцинского" периода демократии, учили демократии по­американски, которая ставит во главу всей демократии разность мнений и свободу в изложении противоположных руководству Белого Дома, мыслей? Неужели всё американское общество прямо "захлёбывается" в желании мстить всем и любому, даже не разобравшись, в справедливости такой мести? По поводу доказанности виновности и участия талибов в акции террора на территории или в её подготовке (организации) можно говорить очень долго, но доказывать американцам участие талибов нужно очень долго и с соблюдением ими же состряпаных и созданных "демократических" и законных (по международному праву) процедур, а времени на это нет и жажда мести требует быстрого удара, то известное дело выбрали наиболее подходящий вариант ­ Афганистан. Но извините, если человек, пусть даже он преступник, но его вину

в каком­то новом преступлении нужно доказать, а не пользоваться утверждением, что если он уже нарушил закон, то и он нарушил его ещё раз.

Крепнет убеждение, что без "деятельного участия" самих ЦРУ и ФБР, была невозможна эта масштабная акция. ЦРУ, ФБР за последние годы потеряли реальную власть в стране, как это было в годы "холодной войны", им сокращают денежные вливания и безвозвратные пособия в оборонный комплекс, они отстраняются от реального принятия решений, социальный статус понижается ­ вот Вам неполный спектр возможных целей участия самих спецслужб Америки в проведённой акции, теперь на десятилетие вперёд они обеспечены и финансированием, и участием в принятии решений, и "дело", т.е. возможными реальными военными операциями, как в былое время. [19]

Настораживает тот факт, что военное лобби и спецслужбы США уже два года настойчиво и постоянно требует наращивания военной мощи Америки, то им нужны дополнительные финансовые вливания, средства, то Америке просто необходима система ПРО, то Америке надо срочно провести модернизацию армии и т.д.; сенат и правительство постоянно "этим предложениям" отказывали, согласившись только на ПРО, теперь, как Вы сами видите, они получат столько, сколько им надо без остатка. Появились и веские причины, и основания, и поводы для военного лобби в самих США, и попробуй им откажи, а талибы... А на них просто списали всю вину и единственное, обратите своё, внимание, как быстро эта версия участия Ладена была "выброшена" на стол Президенту Бушу и взброшена в массовое сознание, в течении двух суток, всё это было сделано, значит, каналы были наведены, возможная аргументация просчитана ранее, реакция Президента США и вероятный ответ был готов заранее.

Американская администрация Буша неадекватно среагировала на вызов, брошенный самим фактом этих взрывов и чтобы не рассматривать все возможные варианты, а затем из них выбрать (просчитать, доказать) единственно верный и правильный вариант, ухватилась за версию участия в организации этих террористических актов Ладена и последующей бомбардировки виновных ­ талибов. Тем самым, США скомпроментировали себя, применив в очередной раз двойной стандарт: поддерживать терроризм за пределами США, но бороться с ним, как только он покушается на неё, Америка прославящая себя политикой двойных стандартов на протяжении всех 90­х годов, начиная от Чечни и кончая Югославией, пытается применить эту политику ещё раз ­ Афганистане. Исламский мир не "понял" или не захотел понять, а вот руководство России решило­таки поучаствовать в этой закамуфлированной внутренней игре, отторгнув свои связи (если конечно, присоединится к США) с исламским миром и возможностью противостояния (как обычно, в одиночку) со всем исламским миром.

Ясно одно, как Россия в наказание за поддержку и строительство различных террористических групп в советское время для военных действий в

Эфиопии, Анголе, наконец Афганистане ­ получила Кавказ, так и Америка, получила этот урок, за свою личную поддержку и выпестовывание "своих" террористических групп от Камбоджи до Колумбии. Но американские политтехнологи, захватив информационное пространство США, не дают возможности очнуться от налипшей за время осатанелой компании "мести", очень удачно проведённой, действительно разобраться в реальных участниках и событиях этой катастрофы.

Но чтобы сделать правильные выводы, нужен спокойный и деятельный разговор всех без исключения слоёв интеллигенции, а не только военных аналитиков; нужна спокойная общественная обстановка, а не состояние патологической агонии или кровожадной мести в обществе и нужно столкновение различных точек зрения, а не восклицающие призывы власти к победе над врагом, "где бы он не находился". Вот тогда Америка и сможет реально разобраться в случившейся беде. [8]

§ 2. Геостратегия Росии

Россия, со стратегической точки зрения, представляет собой гигантскую континентальную массу, которая отождествляется с самой Евразией. Россия после освоения Сибири и ее интеграции однозначно совпала с геополитическим понятием Heartland, т.е. "Центральной Земли" континента. Макиндер определял русское Большое Пространство как "Географическую Ось Истории".

Географически, ландшафтно, лингвистически, климатически, культурно и религиозно Россия является синтетическим единением евразийского Запада и евразийского Востока, причем ее геополитическая функция не сводится к суммированию или опосредованию западных и восточных тенденций. Россия есть нечто Третье, самостоятельное и особое: ни Восток, ни Запад. Культурно осмыслявшие "срединное" положение России русские евразийцы говорили об особой культуре "Срединной Империи", где географические и геополитические противоположности снимаются в духовном, вертикальном синтезе. С чисто стратегической точки зрения, Россия тождественна самой Евразии хотя бы потому, что именно ее земли, ее население и ее индустриально­технологическое развитие обладают достаточным объемом, чтобы быть базой континентальной независимости, автаркии и служить основой для полной континентальной интеграции, что по геополитическим законам должно произойти с каждым "островом", в том числе и с самим "Мировым Островом" (World Island), т.е. с Евразией.

По отношению к России­Heartland все остальные евразийские государства и земли являются прибрежными, Rimland. Россия это "Ось Истории", поскольку "цивилизация" вращается вокруг нее, создавая свои наиболее броские, выразительные и законченные формы не в своем животворном континентальном истоке, но в "береговой зоне", в критической полосе, где пространство Суши граничит с пространством Воды, моря или океана. Со стратегической точки зрения, Россия является самостоятельной территориальной структурой, чья безопасность и суверенность тождественны безопасности и суверенности всего континента. Этого нельзя сказать ни об одной другой крупной евразийской державе: ни о Китае, ни о Германии, ни о Франции, ни об Индии.

Если по отношению к своим береговым соседям или к государствам иных "Островов" или континентов Китай, Германия, Франция, Индия и т.д. могут выступать как континентальные силы, то по отношению к России они всегда останутся "береговыми полосами", Rimland, со всеми соответствующими стратегическими, культурными и политическими последствиями. Только Россия может выступать от имени Heartland с полным геополитическим основанием. Только ее стратегические интересы не просто

близки к интересам континента, но строго тождественны им (по меньшей мере, на актуальном этапе развития техносферы дело обстоит именно так).

Так как Россия­Евразия на настоящем историческом этапе в качестве своего планетарного оппонента имеет не столько "береговые цивилизации", Rimland, сколько противолежащий "Остров", атлантистскую Америку, то важнейшим стратегическим императивом является превращение "береговых территорий" в своих союзников, стратегическое проникнове ние в "прибрежные" зоны, заключение общеевразийского пакта или, по меньшей мере, обеспечение полного и строгого нейтралитета как можно большего числа Rimland в позиционном противостоянии заатлантическому Западу. Здесь стратегической формулой России однозначно должна быть формула "и Восток и Запад", так как только континентальная интеграция Евразии с центром в России может гарантировать всем ее народам и государствам действительный суверенитет, максимум политической и экономической автаркии. На стратегическом уровне сегодня актуально одно­единственное противопоставление: либо мондиализм (общепланетарная доминация американизма и атлантизма), либо континентализм (деление планеты на два или более Больших Пространства, пользующихся политическим, военным, стратегическим и геополитическим суверенитетом). Rimlands необходимы России, чтобы стать действительно суверенной континентальной геополитической силой. В настоящий момент, при актуальном развитии военных, стратегических и экономических технологий, никакого иного, неконтинентального, суверенитета просто не может быть: всякие "этнократические", чисто "изоляционистские" проекты решения государственной проблемы России в стратегической сфере дают результат строго соответствующий мондиалистским планам по тотальному контролю над планетой и по полной стратегической, политической и экономической оккупации Евразии и России.

Очевидно, что перенесение культурно­исторической проблематики России на стратегический или геополитический уровень (т.е. наделение формулы "ни Восток, ни Запад" сугубо геополитическим смыслом) есть не что иное, как политическая диверсия, направленная на стратегическую дезориентацию внешнеполитического курса России. Что бы ни лежало в основе "узко­этнических", "расово­националистических", "шовинистических" моделей русской государственности невежество, наивность или сознательная работа против своего народа и его независимости, результатом является полное тождество с мондиалистскими целями. Не превратив Россию в "этническую резервацию", США не смогут получить полного контроля над миром.

Одним из главных постулатов геополитики является утверждение о том, что геополитическое положение государства является намного более важным, нежели особенности политического устройства этого государства.

Одним из насущнейших геополитических требований России является "собирание Империи". Как бы мы ни относились к "социализму", СССР, Восточному блоку, странам Варшавского договора и т.д., как бы ни оценивали политическую и культурную реальность одной из двух сверхдержав, с геополитической точки зрения, существование Восточного блока было однозначно позитивным фактором для возможного евразийского объединения, для континентальной интеграции и суверенитета нашего Большого Пространства. Именно геополитическая логика заставила бельгийского теоретика Жана Тириара говорить о необходимости создания "Евро­советской империи от Владивостока до Дублина". Только Восточный блок мог стать основой объединения Евразии в Империю, хотя разделение Европы и непоследовательность советской политики в Азии были серьезными препятствиями для осуществления этой цели. По мнению многих современных геополитиков, распад СССР был в значительной мере обусловлен именно его стратегической уязвимостью на западных и восточных рубежах.

Геополитическое "собирание Империи" является для России не только одним из возможных путей развития, одним из возможных отношений государства к пространству, но залогом и необходимым условием существования независимого государства, и более того независимого государства на независимом континенте.

Если Россия немедленно не начнет воссоздавать Большое Пространство, т.е. возвращать в сферу своего стратегического, политического и экономического влияния временно утраченные евразийские просторы, она ввергнет в катастрофу и саму себя, и все народы, проживающие на "Мировом Острове". Ход возможных событий легко предвидеть. Если Россия выберет какой­то иной путь, нежели "путь собирания Империи", континентальную миссию Heartland начнут брать на себя новые державы или блоки государств. В таком случае, просторы России будут основной стратегической целью для тех сил, которые объявят себя новой "цитаделью Евразии". Это совершенно неизбежно, так как контроль над континентом немыслим без контроля над пространством "географической оси Истории". Либо Китай предпримет отчаянный бросок на Север в Казахстан и Восточную Сибирь, либо Срединная Европа двинется на западно­русские земли: Украину, Белоруссию, западную Великороссию, либо исламский блок постарается интегрировать Среднюю Азию, Поволжье и Приуралье, а также некоторые территории Южной России.

Выход к холодным морям Севера и Востока должен быть дополнен выходом к теплым морям Юга и Запада, и только в этом случае Россия станет геополитически "законченной". За это, собственно, и велись многочисленные русско­турецкие войны, плоды которых, однако, пожинали не турки и не русские, а англичане, обескровливающие две последние традиционные империи из трех (третья Австро­Венгрия). Только тогда, когда южными и западными границами России станет береговая линия, можно будет говорить

об окончательном завершении ее континентального строительства. При этом не обязательно речь должна идти о завоеваниях, экспансии или аннексиях. Прочный антиатлантический паритетный стратегический союз с континентальными европейскими и азиатскими державами был бы достаточен для достижения этой цели. Выход к теплым морям может быть получен не только путем кровопролитной войны, но и путем разумного мира, выгодного для геополитических интересов всех континентальных держав, так как проект евразийской стратегической интеграции даст возможность всем этим державам стать реально суверенными и независимыми перед лицом альтернативного им атлантического Острова, объединенного, в свою очередь, стратегической доктриной Монро. [5]

Одной из главных проблем в отношениях России с новыми независимыми государствами, входящими в состав Содружества, является проблема транспортировки углеводородного сырья на мировые рынки. И вопрос даже не в экономических интересах, хотя и это не последний фактор, особенно сегодня, когда цена сырой нефти на Нью­Йоркской товарной бирже вплотную приблизилась к рубежу 30 долларов за баррель. Вопрос в геополитике, в стремлении США использовать ННГ Центральной Азии и Кавказа как составляющие звенья своеобразного "санитарного кордона" вокруг России. Именно этой цели подчинены все проекты по транспортировке углеводородов, в которых участвуют США. И главный из этих проектов ­ нефтепровод Баку ­ Джейхан, в котором наиболее отчетливо проявляется приоритет геополитики над экономикой и здравым смыслом.

Главным объектом борьбы в Прикаспии до последнего времени оставался вопрос о выборе маршрута для "основного экспортного трубопровода" (ОЭТ), по которому пойдет большая каспийская нефть в период ее пиковой добычи. Еще не была решена проблема о наличии углеводородных ресурсов, оставался открытым вопрос о юридическом статусе Каспийского моря, а вокруг этой темы уже шла ожесточенная дискуссия. Участниками спора были все заинтересованные страны: те, чья нефть должна была заполнить нефтепровод; государства, по чьей территории он должен был проходить; страны, куда предполагалось эту нефть поставлять; наконец, те, чьи интересы были выше меркантильных экономических, а касались вопросов геополитики.

В середине 1997 года дискуссия приобрела реальные очертания. Президенты Азербайджана и Казахстана подписали в Алматы меморандум о намерении построить трубопровод, по которому казахстанская нефть шла бы по западному маршруту ­ через Азербайджан и Грузию до турецких терминалов на Средиземном море. Следующие два года прошли в отчаянных спорах о целесообразности этого направления транспортировки углеводородов. Экономисты и нефтяники, то есть те, кому предстояло строить и вкладывать

финансы, выступали против. Политики ­ категорически за. Аргументы и тех, и других были вполне логичны.

С точки зрения экономики и здравого смысла, первое, что вызывает озабоченность, это стоимость проекта. По самым скромным оценкам, она составит от 2,5 млрд. до 4 млрд. долларов, довольно много даже для таких американских нефтяных королей, как "Экссон", "Шеврон", "Амоко" и "Тексако". Второе ­ планируемые объемы прокачки нефти, которые должны достигать 45 млн. тонн нефти ежегодно с возможностью увеличения до 60 млн. тонн. В самом Азербайджане нет ни источника, ни производственных мощностей, которые были бы рассчитаны на транспортировку таких объемов нефти. Согласно прогнозам, азербайджанская нефть достигнет уровня в 17,5 млн. тонн в год только к 2004 году. Следовательно, нужен дополнительный источник. И этот источник ­ Казахстан. Но и здесь возникает ряд вопросов. Во­первых, пока точно не определены "доказанные" запасы углеводородных ресурсов Казахстана. Во­вторых, 26 млн. тонн в год казахстанской нефти, согласно договору, идут Каспийскому нефтяному консорциуму (КНК), объединяющему восемь нефтяных компаний Казахстана, России и Омана, и в соответствии с тем же договором рядом с Новороссийском идет строительство нового порта, что является серьезным препятствием строительству нефтепровода Баку ­ Джейхан. В­третьих, маршрут пролегания нефтепровода и связанные с этим проблемы обеспечения его безопасности и тарифов на перекачку. Первая часть без комментариев. Что касается второй, то, по некоторым оценкам, транспортные тарифы будут выше, чем на альтернативных маршрутах, на 10 долларов за 1 тонну. Одно это уже делает данный маршрут нерентабельным в случае очередного падения цены на нефть. Наконец, серьезные возражения у трезвых политиков, в том числе и на Западе, вызывает политическая подоплека борьбы именно за этот маршрут. Мнение, что нефтепровод Баку ­ Джейхан преследует одну единственную цель: обеспечить жесткое присутствие Вашингтона в Каспийском регионе и изолировать Россию от путей экспорта нефти, разделяется большинством аналитиков.

Не менее весомы и политические аргументы. Нефтепровод Баку ­ Джейхан очень важен как для США, так и для Турции и Азербайджана с точки зрения региональной стратегии. Штаты решают свою главную геостратегическую задачу ­ ослабление позиций России и Ирана как на Кавказе, так и в Центральной Азии. Турция превращается не только в главного политического игрока в регионе, но и в ключевого поставщика углеводородного сырья. Нефтяные терминалы турецкого порта Джейхан на Средиземном море оснащены современным оборудованием, использовавшимся для перекачки иракской нефти до введения эмбарго в 1991 году. Их пропускная способность в четыре раза выше возможностей Новороссийского порта. В случае введения в действие нефтепровода Баку ­ Джейхан, исключающего

Россию и Иран из транзита углеводородного сырья, и снятия эмбарго на экспорт иракской нефти Турция становится монополистом в ее транспортировке на Средиземном море. Определенные политические дивиденды получает и Азербайджан, превращаясь в основного союзника США и Турции в Закавказье, что в условиях натянутых отношений с Россией уже немало.

Именно этими обстоятельствами и объясняется активность США, Турции и Азербайджана в продвижении данного проекта.

29 октября 1998 года в Анкаре была подписана Декларация в поддержку строительства трубопровода Баку ­ Джейхан. Подписи под Анкарской декларацией поставили президенты Турции, Узбекистана, Азербайджана, Казахстана и Грузии, а также министр энергетики США Уильям Ричардсон. Стороны взяли на себя "моральные обязательства" содействовать строительству трубопровода, но ни сроки, ни источники финансирования проекта пока не оговаривались. Заинтересованность Турции в реализации проекта была настолько велика, что она даже пошла на нарушение ранее достигнутых международных договоренностей. Не успели просохнуть чернила на Анкарской декларации, как специальная комиссия под руководством госминистра Турции по морским вопросам Бурхана Кара подготовила доклад о положении судоходства в черноморских проливах Босфор и Дарданеллы, предполагающий ужесточение правил судоходства в этой акватории Черного моря. Этот доклад в виде специального письма был разослан странам, которые планируют перевозить через проливы каспийскую нефть.

Заключительный аккорд был сыгран на саммите ОБСЕ в Стамбуле в ноябре ушедшего года, где президенты Казахстана, Азербайджана, Турции, Грузии и Туркмении подписали Стамбульскую декларацию в поддержку нефтепровода Баку ­ Джейхан и привлечения к данному проекту нефтяных объемов из Казахстана и Туркмении. Параллельно состоялось заключение рамочного соглашения между Туркменией, Азербайджаном, Грузией и Турцией о строительстве Транскаспийского газопровода для транспортировки в Турцию туркменского газа.

Были достигнуты конкретные договоренности по срокам реализации проекта, который должен быть готов к эксплуатации к началу 2005 года и выйти на полную мощность в 2008­2009 годах. Стоимость проекта определена в 2,4 млрд. долларов. За нефтепровод должны будут платить нефтяные компании и их партнеры во главе с британско­американской энергетической компанией BP Amoco. Турция гарантировала, что строительство самого большого, турецкого, участка нефтепровода обойдется компаниям­строителям не дороже чем в 1,4 млрд. долларов, а в случае ее превышения она принимает на себя определенные обязательства. Подключением к проекту Казахстана и Туркмении решался вопрос и о заполнении нефтепровода. Казалось, что все

проблемы были решены, но в действительности главные трудности ожидали впереди.

Добившаяся политического решения вопроса об ОЭТ администрация Клинтона несколько поспешила заявить о своей окончательной победе. Несмотря на все ее усилия, ей так и не удалось убедить американские нефтяные компании принять безоговорочное участие в финансировании трудноокупаемого и весьма сомнительного проекта. Более того, накануне президентских выборов в США все чаще начала звучать критика непродуманной внешней политики администрации Клинтона. Не меньшее влияние на изменение позиции США оказала и ситуация в России.

Еще одним камнем преткновения на пути ОЭТ стали непреодолимые разногласия между его участниками. Они так и не смогли "поделить шкуру неубитого медведя". Последующие события лишь в очередной раз подтвердили это.

Сначала Казахстан заявил о том, что он не готов поставлять ежегодно 20 млн. тонн нефти для планируемого нефтепровода Баку ­ Джейхан, что сразу поставило под сомнение его реализацию. Позднее возникли шероховатости между Азербайджаном и Грузией по поводу финансирования проекта, и последняя потребовала 3% от стоимости прокачиваемой нефти за транзит по ее территории и гарантии безопасности нефтепровода. Не смогли договорится и в Ашгабате на встрече "каспийской пятерки" по Транскаспийскому трубопроводу. Возмутителем спокойствия оказался на этот раз Азербайджан, потребовавший оставить за ним 50­процентный пакет акций. Ашгабат, ради привлечения которого к проекту Баку ­ Джейхан и затевалась вся интрига, справедливо посчитал эту долю чрезмерной, предложив Баку ограничиться 20%.

Не менее сенсационные заявления прозвучали и из Белого дома. В начале года Госдепартамент США сделал заявление, что американская дипломатия не будет посредничать на гипотетических переговорах между Москвой и чеченскими боевиками. А еще несколькими днями раньше "Файнэншл таймс" опубликовала симптоматичное интервью с бывшим сотрудником Совета национальной безопасности США Юджином Рамером, заявившим, что "наказание России санкциями и международной изоляцией не послужит ничьим интересам ­ ни нашим, ни российским". Фактически это означало, что США решили лишний раз не дразнить "русского медведя" и попробовать договориться с Россией.

Для участников проекта Баку ­ Джейхан, и прежде всего для Турции как главной заинтересованной стороны, это означало почти что крах всей интриги. Поскольку без российского согласия и в отсутствие сильного давления со стороны США трубопроводный проект может вообще не состояться. И это не только потому, что в политике не бывает постоянных партнеров, а есть лишь неизменные интересы. Но прежде всего потому, что проект Баку ­ Джейхан

губителен для самого себя. В конечном счете, он не служит ничьим интересам, а лишь будет способствовать дальнейшей нестабильности на Каспии. [14]

Премьер Госсовета Китая Ли Пэн объявил о новом китайско­российском "стратегическом партнерстве", которое "изменит соотношение сил на мировой арене" и позволит, таким образом, "противостоять влиянию США". Подписанная в апреле 1999 года российско­китайская Совместная декларация о многополярном мире и формировании нового международного порядка укрепляет это стратегическое партнерство и направляет его активность на развивающиеся страны мира, косвенно предупреждая США, что как одна, так и другая стороны исходят из позиции нежелательности доминирования в мире одной державы. При этом Китай рассматривает отношения стратегического партнерства с Россией как противовес давнему союзу в области безопасности между США и Японией. Пекин неоднократно утверждал, что союз между США и Японией на основе новой американской стратегии сдерживания направлен сейчас против Китая и что "возобновление" военного сотрудничества, отраженное в совместной японо­американской декларации о союзе ради безопасности на XXI век от апреля 1996 г., подписанной Клинтоном и Хасимото, может рассматриваться как предвестник ремилитаризации Японии. В действительности и Китай, и Россия, несомненно, понимают пределы такого партнерства. Несмотря на то, что без малого 40% горожан Китая пребывают в убеждении, что отношения с Россией "важнее и надежнее" для КНР, чем связи с США и Японией (соответственно, 13,5 и 5,4%), уже сегодня некоторые китайские эксперты в области безопасности в конфиденциальном порядке предупреждают, что, хотя отношения с Москвой заметно улучшились, возвращение России к "менталитету великой державы" и ее превращение вновь в державу, с которой придется считаться, ­ это лишь вопрос времени. И данное обстоятельство явно не устраивает Китай, который стремится к тому, чтобы мир стал не однополюсным, а многополюсным, и хотел бы иметь гарантии, что полюс в Вашингтоне не затмит два полюса ­ в Пекине и в Москве.

В связи с этим те силы, которые в Пекине или в Москве на практике стремятся воплотить в жизнь идею изменения соотношения сил в мире, возможно, стараясь разыгрывать российскую или китайскую карту, реально могут надеяться в лучшем случае лишь на временный "брак по расчету". Подлинное прочное "стратегическое партнерство" между Россией и Китаем представляется маловероятным, слишком уж много противоречий и недоговорок имеется в отношениях между этими странами.

Имеет место и иная оценка причин и потенциала китайско­российского "стратегического партнерства". Так, по мнению российского китаеведа А. Анисимова, "поскольку китайская политика всегда бывает глубоко реалистичной, противиться естественному ходу событий Китай не стал, заранее оговорив с США условия распада Союза ­ отсутствие претензий Соединенных

Штатов на российский потенциал. А тут неожиданно возникают сомнения и колебания. Чтобы их устранить, Китай вмешивается сам. Все это выглядит весьма драматично, однако пока речь идет всего лишь о создании гарантий того, что Россия не возьмет на себя таких обязательств перед Западом, которые могли бы уменьшить выгоду Китая от экономического и политического сотрудничества с Россией".

Еще одна причина активизации российско­китайского сотрудничества ­ японский фактор. Когда­то предполагалось, что в своем стремлении доминировать в Восточной Азии Китай не будет "наступать на ноги" Японии, напротив, он будет работать с ней в паре, используя ее колоссальную финансовую мощь. Однако настойчивые попытки Китая тихо прибрать к рукам гонконгскую финансовую сеть заставляют предполагать, что Японии места в "китайской" Азии нет, как впрочем и США.

Понятно, что ни США, ни Японию такие перспективы не порадовали, а чтобы противостоять их попыткам каким­то образом ограничить китайские аппетиты, Китай нуждается в поддержке сильных тихоокеанских соседей, а сильнее России там никого нет, несмотря на всю ее нынешнюю слабость. Именно поэтому отнюдь не случайно авторы книги "Китай ­ большая стратегия", касаясь перспектив развития китайско­российских отношений, делают вывод о том, что поддержание тесного сотрудничества с Россией приведет к тому, что в будущем позиция Китая в конкуренции мировых держав станет "беспроигрышной". [12]

Смена внешнеполитического курса Японии стала достаточно очевидной с середины 1996 года. Япония, особенно после саммита "семерки" в Денвере, отчетливо осознала, что, замыкаясь на "территориальной проблеме", она может опоздать на уходящий поезд и окончательно утратить возможность получения хоть каких­то дивидендов от распада СССР. Отсюда, по­видимому, и шокировавшее японскую общественность июльское заявление премьер­министра Японии Рютаро Хасимото, в котором он подчеркнул необходимость добиваться кардинального улучшения отношений с Москвой и Пекином. В отношении России речь шла о трех принципах ­ доверии, взаимной выгоде и долгосрочной перспективе. Территориальная проблема в интерпретации главы японского кабинета приобрела совершенно иной оттенок. Речь не шла об "исконных японских землях", а, напротив, он выразил уверенность, что и этот сложный вопрос может быть урегулирован на основе все тех же трех принципов. Более того, Рютаро Хасимото провозгласил целую программу делового сотрудничества с Россией, прежде всего с такими ее регионами, как Сибирь и Дальний Восток, еще не "освоенные" западным и прежде всего американским капиталом. На "встрече без галстуков" в Красноярске Рютаро Хасимото и Б. Ельцин договорились не только об активизации экономического сотрудничества, но и о своей решимости

"приложить все силы к заключению мирного договора между Москвой и Токио к 2000 году". Были рассмотрены и поставлены в практическую плоскость вопросы расширения военных контактов, включая проведение совместных учений и принятие других мер по активизации диалога в области обеспечения безопасности.

Другими словами, не очень­то одобряя фронтальное наступление США и в какой­то мере опасаясь растущей мощи Китая, Москва и Токио решили, что настало время отложить споры о судьбе маленьких островов, когда экономические и военные сверхдержавы наступают на пятки в собственном регионе.

Визит Цзян Цзэминя в США и достигнутые китайско­американские договоренности еще раз подтвердили, что эти опасения были не лишены определенных оснований. Прагматичный Китай вновь продемонстрировал, что для него не существует "интересов альянсов", а только "национальные интересы", ради достижения которых он готов на любые временные квазиальянсы. По­видимому, такая позиция в определенной степени устраивает и США, чьи позиции в Азии неуклонно сокращаются, а стратегический союзник ­ Япония ­ все в большей степени стремится проводить независимую политику. Необходим новый сильный партнер в АТР, и таким партнером может стать только Китай. Американская администрация считает, и это в определенной степени подтвердил визит Цзян Цзэминя в США, что переговоры с Пекином могут дать результаты по разным проблемам: от торговли до прав человека, ослабляя в то же время американские военные средства сдерживания. И если политика администрации Клинтона увенчается успехом, то через 10­15 лет на центральноевропейской равнине будут размещены многочисленные, хорошо вооруженные силы во главе с американскими, способные сдерживать пока парализованную Россию, между тем как в Восточной Азии будет происходить становление следующей великой державы мира, а американская военная мощь и политическое влияние ­ неуклонно сокращаться, что в какой­то степени и является шагом к многополюсному развитию мира. [10]

Глава 2. Взаимодействие США и России (1991-2001 гг.)

Россия нынче в ужасном положении, большинство граждан, усердно работающих, готовых работать или всю жизнь отработавших, не имеет средств к существованию. Откуда это главное наше бедствие и как с ним совладать? Ответы расходятся.

Одни считают, что зло в демократии, перенятой, как прежде христианство и марксизм, у инородцев. Другие убеждены, что ласть с народом не считается, и так нам и жить в нищете. Третьи взывают к геополитике и верят, что Россию губят США, НАТО и МВФ, советовавшие Ельцину дурное. Прочие ответы сводимы к этим трем.

По меньшей мере наивно предъявлять претензии к Америке за то, что она не взяла на содержание советский социализм. Не слишком убедительны и упреки прибывавшим оттуда и из Европы некомпетентным советчикам. Никто не вынуждал Ельцина, Гайдара и Чубайса следовать их советам. А соросов­ские стипендии, между тем, поддержали сотни учителей и реально помогли тысячам детей у них учиться, даром что наши власти облагают благотворительность налогами. Впрочем, еще великий Растрелли заметил, что России свойственна неблагодарность. Но отсюда не следует, что Запад вовсе ни при чем и ни в чем не виноват. Виноват, и ощутимо, но не в крестовом походе.

Профессор Нью­Йоркского университета Стивен Холмс в своей рецензии на книгу Коэна исходит из того, что «Владимир Путин… не может демонтировать демократию, ведь, когда он пришел к власти, ее в России и не было». Прежние западные советчики, журналисты и политические лидеры не замечали ее отсутствия. Они усердно твердили, что Россия стала демократической страной, приняли ее в «восьмерку», ходили с «гарантом демократии» Ельциным в сауну и вообще были на дружеской ноге. Президент Соединенных Штатов Клинтон даже уподобил войну Ельцина против возвращенных из изгнания чеченцев войне Линкольна против рабовладельцев южных штатов, а захват нашей армией Грозного величал освобождением. Осуждая это, Кагарлицкий, конечно, прав. Однако, предвзято решив, будто американцы хотят навязать России свои порядки, он проглядел, что они столь же лживо заявляли, будто у нас такие порядки уже почти установились, хоть этим и не пахло. На самом деле шла давняя политика задабривания или, как некогда говорили, умиротворения. Внезапной российской ядерной атаки Клинтон, конечно, уже не опасался, но страх перед хаосом, который запросто может у нас возникнуть, побуждал помогать Ельцину, чтобы он держал ядерные ракеты под контролем. Именно Запад хочет, чтобы в ядерной России была сильная власть, сильная как раз в том смысле, который популярен у нас, то есть способная держать страну и население под полным контролем. Чеченская война показала, что Ельцин и сам жаждет этого, вот Запад его и

поддерживал, а о войне мямлил позорную чушь. В остальном мы не слишком ему интересны. [18]

Осень 2001 года дала возможность наблюдать небывалую дипломатическую активность в Азиатско­Тихоокеанском регионе. Следуя один за другим, визиты лидеров ведущих государств региона и рассматривающиеся в ходе их вопросы, несмотря на всю разноплановость и характер встреч, тем не менее, позволяют говорить о них как о звеньях единого процесса. Процесса, который условно можно назвать очередной попыткой "геополитической утряски". Четыре крупнейших (и потенциально ведущих в XXI веке) государства региона почти открыто начали игру за распределение сфер своего экономического и политического влияния как непосредственно в АТР, так и в соседних с ним регионах Азии.

Необходимо подчеркнуть, что процесс этот начался не вчера; его истоки, по­видимому, следует искать в конце 80­х годов, когда фактически и началось столкновение всех возможных стадий развития структуры мирового сообщества ­ отживающая последние дни биполярность, торопящаяся ей на смену однополярность, зарождающаяся многополярность. Распад СССР и прозападная внешнеполитическая ориентация новой России в первой половине 90­х годов ускорили этот процесс. Мировое сообщество вступило в фазу однополярности, и единственным его полюсом фактически стали США.

Однако к середине 90­х годов ситуация начинает качественно меняться. Доминирование США в мировом сообществе не только с раздражением воспринимается представителями других потенциальных геополитических полюсов и центров силы, но отнюдь не приветствуется даже среди их союзников. Как подчеркивала в одном из ноябрьских номеров "Washington Post": "По всей Европе, Азии, Латинской Америке и Африке растет убеждение в том, что сосредоточение в руках США огромного политического, экономического и культурного влияния порождает заносчивость, которая неприятна и, может быть, даже опасна". В мировом сообществе все чаще раздаются призывы о "необходимости строительства многополярного мира" и "нового международного порядка". Возникшие и укрепляющиеся в Европе, Азии и Америке новые центры силы и регионы взаимопересекающихся интересов требуют учета их точки зрения в глобальном переустройстве мира.

Существенное, если не определяющее, значение в этом процессе сыграло изменение внешнеполитической концепции России как по отношению к странам Содружества, так и партнерам в "дальнем зарубежье". Если на заре российской независимости существовала вероятность того, что Россия примет прозападную ориентацию и по либеральному отнесется к проблеме безопасности на пространстве бывшего СССР, то к середине 90­х годов такой шанс исчез. Россия не только изменила свою внешнеполитическую ориентацию, сменив "прозападную дипломатию А. Козырева" на "провосточную дипломатию Е. Примакова", но и перешла от ориентации на

комментарии (0)
Здесь пока нет комментариев
Ваш комментарий может быть первым
Это только предварительный просмотр
3 страница на 42 страницах
Скачать документ