Американский период научного творчества П.А. Сорокина - конспект - Социология, Рефераты из Социология
Bayan80
Bayan8012 июня 2013 г.

Американский период научного творчества П.А. Сорокина - конспект - Социология, Рефераты из Социология

PDF (328 KB)
45 страница
1Количество скачиваний
1000+Количество просмотров
Описание
Surgut State University. Социология. Конспект лекций. Личность Питирима Александровича Сорокина - одна из наиболее эрудированных, противоречивых и выдающихся личностей в истории социологии. Но, как это ни парадоксально, ...
20баллов
Количество баллов, необходимое для скачивания
этого документа
Скачать документ
Предварительный просмотр3 страница / 45
Это только предварительный просмотр
3 страница на 45 страницах
Скачать документ
Это только предварительный просмотр
3 страница на 45 страницах
Скачать документ
Это только предварительный просмотр
3 страница на 45 страницах
Скачать документ
Это только предварительный просмотр
3 страница на 45 страницах
Скачать документ
?????? ?????????????? ??????????:

БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФАКУЛЬТЕТ ФИЛОСОФИИ И СОЦИОЛОГИИ

КУРСОВАЯ РАБОТА ПО ИСТОРИИ СОЦИОЛОГИИ

НА ТЕМУ:

Американский период научного творчества П.А. Сорокина.

Выполнила студентка 4 курса заочного отделения специальности «Социология» Кадрачева В.М.

Проверил к.ф.н., доцент кафедры теории и истории Салиев Р.З.

УФА - 2001 Содержание работы:

Введение стр.1

П.А. Сорокин: жизнь и судьба стр.6

Истоки философских и общесоциологических взглядов П.А. Сорокина, стр.16 целостность и единство его научного творчества русского и американского периодов.

Направления научной деятельности П.А. Сорокина стр.20 американского периода

Концепция социальных нарушений и их роль в жизнедеятельности стр.21 общества

Теория истории и социокультурной динамики стр.26

Интегрализм – парадигмальная основа мировоззрения стр.30

Теория социальной любви и творческого альтруизма стр.32

Заключение стр.34

Список использованной литературы стр.35

Библиография основных трудов П.А. Сорокина на русском языке стр.36

Современные переиздания и переводы трудов П.А. Сорокина стр.41

Список основных работ, посвященных творчеству П.А. Сорокина стр.42

Введение. Личность Питирима Александровича Сорокина - одна из наиболее эрудированных,

противоречивых и выдающихся личностей в истории социологии. Но, как это ни парадоксально, значимость ее не оценена в полной мере ни в американской, ни в отечественной социологии. Тем более очевидной становится в настоящее время актуальность всестороннего и внимательного изучения творчества, трудов, концепций и идей этого талантливейшего ученого.

Актуальность Актуальность изучения американского периода творчества П.А. Сорокина можно

подтвердить множеством фактов. Прежде всего необходимо подчеркнуть недостаточность изучения американского периода деятельности Сорокина. Это положение можно объяснить следующими обстоятельствами.

Питирим Сорокин написал 40 книг, неоднократно переиздававшихся в странах Европы, Азии и Америки, множество очерков и более двухсот статей; его труды переведены на 48 языков мира, однако на родине вплоть до 60-х годов не только не переиздавались его книги, изданные в России до 1922 года, но также не была переведена и издана ни одна книга его американского периода. Самого Питирима Сорокина очень огорчал этот факт: «До сих пор ни один из моих томов не переведен на русский язык, - с сожалением писал он в одном из писем в Москву, - тогда как книги моих учеников – Парсонса, Мертона, Беккера и других – переведены и изданы, хотя они являются более «буржуазными» и консервативными, чем мои идеологии и теории». Началом его «возвращения на родину» можно считать защиту в 1968 году (год его смерти) после долгого замалчивания его имени две первые кандидатские диссертации по его концепциям. Впоследствии стал не только увеличиваться список подобных диссертаций, но также стал увеличиваться поток статей в периодике, посвященных его творчеству, и его собственных статей, стали издаваться его книги.

Наличие в архивах АН СССР его первых статей и работ, переизданные в России в первую очередь научных трудов, относящихся к так называемому «русскому периоду» его творчества, а также несомненный интерес обществоведов возрождающейся России к событиям 1917 – 1920-х годов - все это отчасти способствовало акцентированию внимания российских социологов в первую очередь на русском периоде творчества П.А. Сорокина.

Сейчс можно уже говорить о том, что данный период его творчества изучен достаточно хорошо, хотя остается еще немало «белых пятен», изучение которых – дело будущего.

Недостаточность изучения американского периода творчества ученого подчеркивает и Р. Мертон в своем интервью: «…я говорю о всех этих фактах из биографии П. Сорокина лишь потому, что американский период его творчества мало известен российскому читателю». Задача сегодняшнего дня – восполнить этот существенный пробел.

Недостаточность изучения усугубляется также слабым вниманием и незаслуженным, на мой взгляд, забвением его идей и теорий со стороны западных социологов, его неоцененностью на Западе.

«Должен сказать, что сейчас в США интерес к П. Сорокину существует, но очень ограничен. Скорее это можно назвать восхищением его умом, чем его вкладом в социологию». 60-е годы, Уильям Колб: «Кто читает Сорокина? Каким бы ни был ответ, в целом социологов нельзя включать в число его читателей. Конечно, «Социальная мобильность» и «Современные социологические теории» часто цитируются и используются социологами в преподавании и исследованиях. Но «Динамика», связанные с ней работы,…больше даже не критикуют, а просто игнорируют».

«Его имя и сейчас всегда упоминается с искренним пиететом, однако мало кто из современных зарубежных социологов вспоминает о нем как о фигуре, о которой стоит говорить всерьез».

Хотя нельзя не отметить, что на Западе существует множество критических трудов по творчеству П.А. Сорокина и отлично представлен и изучен американский период его деятельности. В настоящее время сложилась очень интересная ситуация: в России довольно хорошо изучен русский период творчества Сорокина, что связано прежде всего с отсутствием его «западных» трудов, а также с другими причинами, указанными выше; В США больше внимания уделено американскому периоду, да, собственно, русский период зарубежным социологам мало интересен в теоретическом плане, разве только в биографическом. В свете сорокиновской теории «взаимной конвергенции» сложившаяся ситуация выглядит довольно символично. Объединение этих двух информационных теоретических блоков дает возможность реально и полно оценить все богатство творческого наследия П. Сорокина.

Еще одним фактом, подтверждающим актуальность изучения творчества этого социолога является непреходящая ценность его идей и прозрений, его прогнозов, особенно в свете тех событий, которые происходят в нашей стране и во всем мире в настоящее время. Это подчеркивается и российскими, и зарубежными социологами.

«Я хочу выразить высокое признание Сорокину за его достижения в социологии нынешнего дня, а не в социологии прошлого, много его работ предвосхищают главные или важные аспекты нашего нынешнего состояния. Это касается как России, так и Соединенных Штатов…» (Эдвард Тирикьян).

«Он оставил десятки монографий, в которых заложены основы нового видения общества, формулировал главные тенденции и альтернативы, которые будут определять развитие общества в следующем столетии. Многие прозрения Сорокина оставались непонятыми в течение нескольких десятилетий; только сейчас постепенно начинает проясняться их истинный смысл и прогностическая сила».

«Сейчас можно утверждать, что это одна из самых дальновидных и критических личностей в анналах нашей науки».

«…суждения действительно великого ученого и сегодня звучат злободневно и намного точнее в анализе современной ситуации в России, чем многие труды наших соврменников». Показателен в этом смысле и тот факт, что в 1969 году, на съезде Американской социологической ассоциации, многие молодые американские социологи (Джонстон называет их «социологи-диссиденты») носили значки с надписью «Сорокин жив!». Это действительно так, ведь он и сейчас остается нашим актуальным собеседником по многим проблемам науки и общественной жизни. Голосенко И.А. , к тому же, высказывает предположение, что Сорокин «…может быть, является ориентиром в переинтерпритации классического наследия».

На международном научном симпозиуме, посвященному 110-летию со дня рождения ученого (февраль 1999 года) учеными было даже высказано предположение о грядущем в XXI веке «сорокиновском ренессансе», «…так как в его творчестве гармоничным образом соединились высочайший профессионализм и истинный гуманизм, мудрая объясняющая теория и действенный технологизм, безупречные нравственные стандарты и покоряющая мощь интеллекта».

Все вышеупомянутые факты и тенденции, несомненно, доказывают актуальность рассмотрения и изучения американского периода творчества П.А. Сорокина.

Анализ литературы Анализ литературы необходимо начать с краткого обзора тех трудов и статей, которые

принадлежат самому Питириму Александровичу.

Прежде всего необходимо упомянуть его двухтомник «Система социологии». Это переиздание содержит материал биографического характера, перекликающийся, а местами полностью совпадающий со статьей в журнале «СОЦИС» Липского А.В., Кротова П.П. «Зырянский след в биографии Питирима Сорокина». Том 2 содержит комментарии В.В. Сапова, полезные как дополнительная информация о работе и структуре социологического знания Сорокина. Особый интерес представляет имеющиеся в конце второго тома рецензии и критические отзывы о книге современников Сорокина.

«Общедоступный учебник социологии. Статьи разных лет» представляет собой краткое изложение 2-х томов «Системы социологии» и начало, тоже краткое, третьего тома. Кроме того, имеются статьи Сорокина, в основном, его русского периода, из американского периода есть 2 статьи: «На лоне природы» (1923) и «Причины войны и условия мира»(1944) . Критическая статья Сапова, описывающая «эволюцию теоретических воззрений» П.А. Сорокина имеет, на мой взгляд, несколько неточностей. Остановлюсь на одной. Он пишет, что Эволюцию Сорокина можно представить как переход от марксизма к идеализму. Но необходимо отметить, что марксистская идеология никогда не была особенно близка П.А. Сорокину, он и сам упоминал, что сразу определил свои политические приоритеты – это партия социалистов-революционеров (эсеров). Он, конечно, пытался «вступить» в общество марксистов и даже написал заявление (ему было отказано), но это отнюдь не означает, что он разделял их принципы и идеи, более того, он был, наверное, самым ярым их критиком.

Книга «Человек. Цивилизация. Общество» - одна из самых удачных попыток передать многогранное творчества социолога российскому читателю. Здесь собраны воедино отрывки многих главных работ американского периода: «Долгая дорога», «Социология революций», «Социальная и культурная мобильноть», «Кризис нашего времени», а также книга содержит несколько работ из рукописного наследия. В предисловии А.Ю. Согомонова «Судьбы и пророчества Сорокина» содкржится как биографическая информация, так и описание основной его идеи – интегрального синтеза.

Книга «Главные тенденции нашего времени» представляет собой одну из популярных адаптаций для читателей его четырехтомника «Социальная и культурная динамика», но содержит также дополнительную теоретическую информацию. Прежде всего следует выделить такие главы как «Взаимная конвергенция Соединенных Штатов и СССР в смешанный социокультурный тип (перекликается по содержанию с его статьей в «СОЦИС» «Общие черты и различия между Россией и США»), а также пятую главу «Таинственная энергия любви» о его концепции творческого альтруизма, которая целиком воспроизводится в «СОЦИС» №8,9 за 1991 год с комментариями Сапова. Это издание – второе, переработанное и дополненное тремя приложениями – именным указателем, словарем иноязычных слов,и списком трудов П.А. Сорокина , опубликованных на русском языке. Также здесь есть обзорная критическая статья Т.С. Васильевой, ценностью которой является проведение параллелей и различий циклических теорий Сорокина, Данилевского, Шпенглера, Тойнби – это очень ценная информация сравнительного характера.

Последняя книга, изданная в 2000 году – «Заметки социолога: социологическая публицистика» содержит в себе практически все его статьи, очерки, заметки, в газетах «Воля народа» и других, а также несколько рецензий. Ценности в отношении данной курсовой работы она не представляет, но здесь содержится превосходно составоленная библиография его трудов, которая легла в основу представленной в данной работе; исключение составила часть со списком литературы на иностранных языках, занимающей много страниц и бесполезной для нас при поиске первоисточников.

В учебниках по истории социологии удслось почерпнуть не очень большое количество информации.

С.С. Новикова в своем учебном пособии «История развития социологии в России» , представляет основные его этапы, отметив П.А. Сорокина во втором этапе (1890- нач. 20 века) в школе неокантианства. Однако, подробно останавливаясь на перечне его трудов ,

биографии и анализе главных трудов русского периода, американский период ею совершенно не освещен. Она останавливается в своем описании на депортации 1922 года.

Следующий учебник «История русской социологии 19 –20 веков» посвящает П.А. Сорокину 9 главу (автор ее мною не уточнялся), отмечая его как представителя бихевиористической социологии. Содержит довольно подробное для учебника жизнеописание, скурпулезный анализ «Системы социологии» , кратко освещает идеи работ американского периода. Источник информации весьма полезный.

В «Истории русской социологии» А.Н. Медушевского Сорокину посвящена 9 глава. Содержание информативно, изложение теоретично, лаконично и последовательно, однако воспринимается тяжело.

Статьи Сорокина в журнале «СОЦИС», публикуемые, если проанализировать по годам, с завидным для других социологов постоянством, в основном приводятся без комментариев. Как правило, присутствует только информация о годе написания, месте первого опубликования и об основной идее статьи.

К сожалению, многие статьи, напечатанные в журнале, дублируют опубликованные в книгах, хотелось бы побольше статей редких, неизвестных российскому читателю. Из таких статей следует отметить следующие: «Историческая необходимость», «Колонизационные вожделения», «Условия и перспективы мира без войны», «Социализм и социальное равенство».

Среди других статей, комментировать моторые я не буду, следует особо отметить следующие: «Моя философия – интегрализм», «Социология вчера, сегодня, завтра», «Забытый фактор войны», очень полезные для более полного понимания сущности теоретических идей Сорокина.

Литература критического характера, если не считать упомянутые уже комментарии и критические статьи в учебниках и книгах, представлена статьями в журнале «СОЦИС» различных авторов. Считаю необходимым рассмотреть отдельно русских и американских авторов.

Из русских авторов особо следует выделить В.В. Сапова – он очень активно печатается в журнале, и не только по сорокиновской тематике, но все же большинство его статей посвящены Сорокину. Из его статей необходимо выделить следующую – «Питирим Сорокин: моментальный снимок на фоне России и Америки» - кратко, информативно, логично.

В биографическом плане интерес представляют статьи «Автографы Питирима Сорокина», «П.А. Сорокин и М.М. Ковалевский», «Зырянский след в биографии Питирима Сорокина», «Фрагменты из воспоминаний», «Эпистолярное наследие П. Сорокина» (авторы разные).

С точки зрения анализа сорокиновских идей ценны статьи Голосенко И.А. «П, Сорокин о внутренних нарушениях социального порядка»и Ю.В. Яковца «Великие прозрения Питирима Сорокина». Последняя из указанных статей содержит попытку «примерить» прогнозы Сорокина на реалии сегодняшнего дня.

Из иностранных авторов наиболее системно и необычно представляет материал Б.В. Джонстон. Его статья «Питирим Сорокин и социокультурные тенденции нашего времени» во многом перекликается с одноименной статьей Бондаренко В.М. и статьей Ю.В. Яковца.

В.Джеффрис рассматривает «четыре фундаментальных принципа интегрализма, производные от идей Сорокина». Описание его несколько туманно и запутанно; прочитав его статью, кратко, тезисно охарактеризовать эти четыре принципа я не смогла, но понятно одно – то, как он их называет в подразделах, не соответствует содержанию разделов. Он опирается на принцип «Золотого Правила», которое не совсем, на мой взгляд, верно трактует относительно сорокиновской теории. Он пишет: «Интегральная социальная наука сосредоточена на причинах и следствиях Золотого Правила, выраженного в добродетелях и пороках» и особо подчеркивает «концепты добродетели и порока». Но если следовать его логике, то интегральное общество должно в итоге представлять собой совокупность одних

добродетелй, что есть утопия в чистом виде, даже сам Сорокин неоднократно подчеркивал невозможность существования подобного общества, невозможность полного избавления от пороков, стремясь в своей концепции интегративного общества освободится от самых тяжелых и болезненных для социального порядка их форм.

В целом нужно отметить, что иностранные авторы более вольно манипулируют понятиями, концепциями и идеями Сорокина, весьма интересно и по-своему их интерпритируя, в то время как российским авторам более свойственно не «отрываться» слишком сильно от сорокиновского текста и традиционных представлений о нем.

Объект работы: научное наследие и творчество П.А. Сорокина. Предмет работы: американский период деятельности Сорокина (1923 – 1968). Цель работы: представить сжатую поэтапную характеристику основных теоретических

направлений научной деятельности Сорокина. Задачи работы:

Кратко изложить основные биографические данные о социологе, сконцентрировав внимание на малоизвестных, интересных фактах его жизни.

Доказать преемственность научного творчества американского и русского периодов в основных работах Сорокина.

Обосновать необходимость выделения, охарактеризовать и раскрыть сущность каждого из представленных в работе теоретических направлений в творчестве Сорокина.

П.А. Сорокин: жизнь и судьба.

Начиная повествование о «долгом путешествии» Питирима Александровича, нужно прежде всего ответить на вопрос: где родился этот человек? На сей счет существует несколько версий, равно как несколько версий существует также относительно точной даты его рождения. (в одних документах указано 20 января, в других 23, асам Сорокин настойчиво указывал 21 января). Не имеет смысла останавливаться здесь на рассмотрении этих версий, детально и обстоятельно изученных А.В. Липским и П.П. Кротовым в их очерке, следует указать, к какому выводу в итоге они пришли: «… доподлинно узнать время появления на свет Питирима Сорокина – 20,21 или 23 января – уже не представляется возможным. Однако место рождения – село Турья, Яренского уезда – более не подлежит сомнению» . Итак, родился Питирим Александрович Сорокин 21 января 1889 года в селе Турья, Яренского уезда Вологодской губернии. (в указании даты рождения отдадим дань уважения мнению самого Сорокина). Отец Александр Прокопьевич Сорокин был странствующим ремесленником и занимался церковно-реставрационными работами. Сам он был устюжанином, где, собственно, и выучился чеканному ремеслу у знаменитых мастеров Великого Устюга, в одной из гильдий. Отход Сорокина – старшего за 300 верст от родных мест в отдаленный уезд Вологодской губернии на заработки, по мнению Липского и Кротова, объясняется не только конкурентными мотивами ( Александр Прокопьевич мог не опасаться конкуренции в Яренске, так как приходы многочисленных церквей были многолюдны и богаты, а ремесленников насчитывалось всего 22), но также активной и регулярной миграцией в Коми край выходцев из Вологодской губернии. Начиная свои странствия в поисках заработка, он появился в селе Жешарт, примерно в км. От Яренска. Здесь Александр Прокопьевич познакомился с Пелагеей Васильевной – зырянкой крестьянского рода – которая в 1883 году стала его женой. Очень скоро после свадьбы Сорокин заканчивает реставрационные работы в Жешарте, и молодые перебираются в село Гам. В 1885 году у них родился первенец Василий. Продолжая свое путешествие по селам Яренского уезда, они в течение трех лет проходят: Коквицы, Айкино, Усть-Вымь, Ляли, Княжпогост, Вотчу, Оттлы, Онежье, и, наконец, Турью. В Турье они остаются зимовать вдоме Ивана Алексеевича Панова, земляка Сорокина, преподавателя Турьинского земского училища. Здесь же в 1889 году и родился второй сын Питирим. Окрестили его в честь епископа Питирима (одного из местных усть-вымьских святых, чей праздник по церковному календарю 1889 года приходится на 24 января 1889 года, о чем имеется запись в метрической книге воскресенской церкви села Турья. Крестным отцом Питирима стал И.А. Панов. Весной, по окончании работ в Турье, семья Сорокиных двинулась дальше вверх по реке – к селам Кони и Весляна. Дальше обжитых человеком мест не было, и семья Питирима повернула обратно. Сплавляясь теперь уже вниз по реке, делая остановки там, где имелась работа, к осени 1892 года они добрались до Коквиц. В этом селе в 1893 году Пелагея Васильевна родила третьего сына Прокопия и там же, в 1894 году, скончалась от рака в возрасте 34 лет, по воспоминаниям современников П.А. Сорокина, она была женщиной редкой красоты и чистоты души. С этого трагического события, ставшего первым сознательным воспоминанием Питирима Александровича и начинается его автобиографическая книга «Дальняя дорога». После смерти матери отец Сорокина продолжал заниматься ремеслом, обучая основам мастерства сыновей Василия и Питирима, младший Прокопий жил в Римье у сестры матери Анисьи (1860 – 1949), у которой не было своих детей. Отец не женился снова и пытался справиться с тоской по жене исконно русским способом: заливая ее водкой. По свидетельству Питирима Александровича, отец его очень много пил, а приступы запоя часто заканчивались белой

горячкой. В 1899 году, после очередного такого приступа, 14-летний Василий и 10-летний Питирим ушли от отца и начали самостоятельную жизнь бродячих ремесленников, отступив от обычного маршрута своего отца и отправившись вверх к истокам реки Вычегды. Через два года, в 1901 году, их отец погиб. Несмотря на то, что братьям едва исполнилось 15 и 11 лет, им заказывали работу в нескольких селах, в том числе и в Палевицах; а в Римье они были наняты даже для реставрации Яренского Спасского собора (!). Объем работ был настолько масштабен, что Сорокины даже брали помощников. По окончании этого подряда в 1902 году Василий и Питирим приходят на работу в село Гам, где происходит событие, ставшее поворотным пунктом в судьбе юного Сорокина. Необходимо отметить, что к этому времени Питирим имел уже начальное образование, завершение которого пришлось на весну 1901 года, когда он, работая в Полевицах, окончил там местную церковно-приходскую школу. До этого он посещал школы грамоты в селах, где работал с отцом и братом, много читал, а чтению, письму и счету обучала его вместе с другими крестьянскими детьми одна из жительниц деревни Римьи, у которой проживала его тетка Анисья, забравшая к себе братьев после смерти их матери. Так вот, в 1902 году в селе Гам открылся набор в Гамскую второклассную школу, которая была создана специально для подготовки учителей в школы грамоты в селах Яренского уезда, этим она отличалась от обычных церковно-учительских школ, воспитывавших преподавательские кадры для церковно-приходских школ. В толпе зевак и родителей, присутствующих на публичном экзамене, устроенном кандидатам в первый набор учащихся, оказался и Питирим Сорокин. Решив попробовать свои силы, он блестяще справился с испытанием и в числе немногих был принят в школу. Положенная ему стипендия составляла всего 5 рублей в год, и эти два года полуголодной жизни в школе Сорокин выдержал только благодаря помощи и поддержке Анисьи, снабжавшей его сухарями. После начала учебы в Гаме Питирим оставил прежнее ремесло и расстался с братом. Василий стал ходить по селам один, выпивал, по воспоминаниям старожилов, «немного умом тронулся», затем перебрался в Петербург, работал на фабрике, за связи с социалистами был выслан в административном порядке в Сибирь. Во время гражданской войны он был схвачен в прифронтовой зоне чекистами и расстрелян ими, как пишет сам Сорокин, «на всякий случай». Прокопий также погиб в 20-е годы в тюрьме. Судьба Питирима сложилась иначе. Окончив Гамскую второклассную школу с отличными результатами, по протекции учителя Образцова осенью 1904 года он поступает на казенный кошт в Хреновскую церковно-учительскую школу в деревне Хреново, Костромской губернии. Немаловажную роль сыграл в его дальнейшей судьбе его учитель Образцов – ведь без его рекомендаций он должен был бы уехать учительствовать в одно из сел Яренского уезда «по распределению». Кроме того, видимо он и направил Сорокина именно в Хреновскую школу, которая открывала своим выпускникам дорогу в светские высшие учебные заведения, оценив его незаурядные способности к науке. Липский и Кротов подчеркивают следующее: «Таким образом, можно уверенно говорить, что уже по окончании Гамской школы П.А. Сорокин сознательно определил свои жизненные планы – получение гимназического, а затем и высшего образования для занятий наукой» . Однако, я не думаю, что этот выбор пятнадцатилетнего юноши, даже такого одаренного и целеустремленного, каким был Питирим Сорокин, являлся абсолютно самостоятельным и сознательным его выбором. Безусловно, без подсказки и влияния Образцова здесь не обошлось. Всеобщее брожение умов, характерное для социально-политической ситуации этих лет, охватило и школу, где учился Сорокин, разбив студентов на группы. В 1905 году он вступил в организацию социалистов-революционеров, созданную в 1901 – 1902 гг. на останках народнической идеологии. Учеба в Хреновской школе, новое окружение, новые знакомства, общение с представителями различных социальных слоев, с представителями различных политических течений, интенсивное чтение недоступных ранее книг, газет и журналов, не только расширили и углубили его кругозор, но также не могли не повлиять на

мировоззрение и активность такой деятельной и страстной натуры. Как пишет сам Сорокин: «Все мое предшествующее мировоззрение и ценности были заменены на «научно-эволюционную теорию» и «естественно-научную философию». Былая лояльность к царскому режиму и «капиталистической» экономике сменилась республиканскими, демократическими и социалистическими взглядами, а политическая индиферентность открыла путь к революционному рвению». Успевавшего успешно заниматься и учебой и нелегальной деятельностью Сорокина на рождество 1906 года арестовывает полиция и помещает в тюрьму в городе Кинишма. Впрочем, это время ( около 4-х месяцев) прошло без ущерба для интеллектуальных занятий Сорокина, более того, можно даже сказать, что «пошло на пользу», да и по свидетельству самого Сорокина, эти месяцы дали ему больше, чем пропущенный семестр в школе. Общение заключенных с внешним миром было вполне доступным: днем камеры в тюрьме не закрывались, политические свободно общались и дискутировали друг с другом, начальник тюрьмы позволял пользоваться своим кабинетным телефоном, охранники были не против выполнять миссию почтальонов, также здесь у Питирима Александровича было достаточно времени для тщательного знакомства с трудами классиков революционной и социально-философской мысли. «Кроме этого тюрьма обогатила его тремя вещами: устойчивым интересом к социальной проблематике, привычкой курить и замыслом первой книги «Преступление и кара, подвиг и награда» . В конце апреля 1907 года он был освобожден под гласный надзор полиции, некоторое время продолжает свою революционную активность, перейдя на нелегальное положение, но, осознав, что политика отвлекает от основной цели и препятствует дальнейшему образованию, Сорокин отправляется осенью 1907 года в Санкт-Петербург. Он покупает на имеющиеся деньги железнодорожную плацкарту до Рыбинска, после чего едет «зайцем». В Бетецке кондуктор выявляет безбилетника, но, к счастью, оставляет его в поезде, обязав до Петербурга чистить туалеты и следить за чистотой в вагоне. В первых числах октября Сорокин пребывает в Санкт-Петербург. В Санкт-Петербурге Сорокин быстро нашел репетиторскую работу за стол и жилье. По протекции К.Ф. Жакова, философа и этнографа, первого из коми, удостоенного звания университетского профессора, Питирима бесплатно принимают в число слушателей вечерних Черняевских курсов. С января 1908 года их стал посещать и Н.Д. Кондратьев, также вышибленный за революционные шалости из Хреновской школы вслед Сорокину. Через своих земляков, многие из которых достигли известного положения в столице, Сорокин вошел в круг петербургской научной интеллигенции, а также свел первое знакомство с политиками, лидерами эсеров, социал-демократов и кадетов. Круг его знакомств значительно расширяется. В феврале 1909 года Питирим уехал в Великий Устюг, где в доме отцовской сестры Анны и ее мужа Михаила Дранковского готовился к экзамену (экстерном за 8 лет обучения) в великоустюжской мужской гимназии. В мае он сдает все предметы на «отлично», получает аттестат, открывающий дорогу в университет; летом работает Статистиком в экспедиции по изучению Печорского края и в сентябре 1909 года возвращается в Петербург. После некоторых колебаний Сорокин поступает в Психоневрологический институт – первое вольное научное и учебное заведение в России, основанное в 1907 году, президентом совета института которого являлся В.М. Бехтерев. Институт был намного демократичнее университета, в состав студентов входили в основном представители средних и низших слоев российского общества, к тому же здесь находилась единственная в стране и первая кафедра социологии, которую организовали при нем в 1908 году двое ученых с мировым именем – М.М. Ковалевский и Е.В. де Роберти. Вместе с Сорокиным в этот институт поступил и Н.Д. Кондратьев. Но, проучившись 1 год, для того, чтобы избежать призыва на военную службу, от которой освобождались только студенты государственных университетов, Сорокин и Кондратьев с одобрения М.М. Ковалевского, Е.В. де Роберти и В.М. Бехтерева, переводятся в Петербургский университет

на юридический факультет. Интересные факты для представления облика Сорокина-студента приводят Липский и Кротов в своем очерке: «Особенностью сорокинского стиля занятий являлась нерегулярность посещения лекций. Он предпочитал самостоятельно изучать первоисточники и монографии профессоров, читавших курсы, чем слушать то же самое в аудиториях. Достигавшаяся этим экономия времени позволяла вникать в предмет глубже и шире предписанного программой. Так, например, 3 тома по теории права и морали профессора Л. Петрожицкого он проштудировал за несколько дней вместо годичного курса по шесть академических часов в неделю. Недостаток лекционного общения с преподавателями Сорокин возмещал на семинарах и в личных беседах сними, заслужив репутацию способного молодого учного. При переходе в университет это помогло ему получить стипендию, которой не только оплачивалась стоимость обучения, но и часть расходов на жизнь». Будучи студентом университета Сорокин ведет активную научную и публикаторскую деятельность. В этот период он публикует более десятка серьезных научных работ, не считая рецензий, рефератов и обзоров публикаций в зарубежной периодике. В это время он сотрудничает с журналами «Вестник психологии», «Вестник знания», «Запросы жизни», «Заветы», «Новые идеи в социологии». Главное его достижение в этот период – пятисотстраничная монографическая работа (зима 1912 – 1913 года) «Преступление и кара, подвиг и награда», которая вышла в 1914 году, была отмечена многими положительными рецензиями ученых. Несмотря на то, что огромное количество времени у него уходит на научную деятельность, он умудряется находить время для активной политической деятельности. В январе 1911 года Сорокину чудом удалось избежать ареста после студенческих беспорядков, вызванного смертью Льва Толстого в ноябре 1910 года. В этот год он уезжает по подложному паспорту за границу, будучи в Швейцарии, Италии и Австрии не теряет времени зря – знакомится с только что вышедшей «Социологией» Г. Зиммеля. Весной 1911 года он возвращается в Петербург, «по глупости» отказывается сдавать экзамены, что стоило ему годовой стипендии. Столичное отделение департамента полиции вело за ним скрытое наблюдение. В 1912 году в жандармской картотеке на него даже завели отдельную карточку. В марте 1913 года Сорокин еще раз попал в тюрьму за антимонарший памфлет, написанный к 300-летию дома Романовых. А.Ю. Согомонов приводит интересные данные в связи с этим арестом. Сорокину было позволено написать письмо М.М. Ковалевскому, однако это письмо было перехвачено и подшито к делу. В нем, в частности, он пишет: «Я сидел себе над книгами, читал много докладов в ряде научных кружков, писал статьи, написал за зиму книгу о карах и наградах, которую Вы знаете и… Право же при таких обстоятельствах, я думаю, мудрено еще заниматься политикой…». Автор письма, безусловно, слукавил, а Ковалевскому все же удалось узнать об этом происшествии и по его прошению 24 февраля 1913 года Сорокина освобождают из-под стражи. В 1914 году Сорокин закончил университет с дипломом 1 степени и был оставлен для подготовки к профессорскому званию. Подготовка к профессорству заняла у Сорокина всего два года вместо положенных четырех. Кроме изучения огромного списка литературы, он по-прежнему много издавался, читал лекции по социологии в двух институтах, работал в созданном совместно с преподавателями кафедры социологии Психоневрологического института «Русском социологическом обществе памяти М.М. Ковалевского» (умершего 23 марта 1916 году) и даже успел написать научно-фантастическую повесть «Прачечная человеческих душ». В конце 1916 года он сдал магистерский экзамен и в начале 1917 года становится приват-доцентом Петроградского университета. Революция, правда, помешала защите магистерской диссертации, в основу которой он положил свою первую монографию. В годы первой мировой войны Сорокин много работал, продолжал активно публиковаться, читал многочисленные лекционные курсы по самым разным отраслям обществознания.

1917 год для Сорокина – это и начало его семейной жизни. Супругой ученого стала 26 мая 1917 года Елена Петровна Баратынская, выпускница Бестужевских курсов, дочь поместного дворянина Таврической губернии (1894 – 1975). Они познакомились на литературных вечерах в доме К.Ф. Жакова еще в 1912 году. Елена Петровна, ботаник-цитолог по образованию, получит впоследствии докторскую степень в США в университете Миннесоты (1925 г.), будет преподавать в ряде университетов и колледжей Америки. Об их семье можно сказать: « они жили долго и счастливо». Крутые виражи его собственной биографии 1917 года красочно описаны им в «Листках из русского дневника» и включены позднее целиком в «Долгое путешествие». Из этих бурных событий следует отметить следующие: активное участие Сорокина в функционировании Государственной думы, Временного правительства, в подготовке Всероссийского крестьянского съезда, в редактировании эсеровских газет «Воля народа» и «Дело народа», в написании целого ряда социально-политических заметок и памфлетов. Будучи секретарем А.Ф. Керенского, П.А. Сорокин вскоре убедился, что страна приближается к пропасти, он был сторонником «жестких мер» и требовал от правительства их принятия. Большевистский переворот Сорокин воспринял как контрреволюцию, по его мнению, к власти пришли «преторианцы». 2 января 1918 года он арестован большевистским правительством. « В 1918 году правители коммунистической России объявили на меня охоту. В конце концов я был брошен в тюрьму и приговорен к расстрелу. Ежедневно в течение шести недель я ожидал смерти и был свидетелем казни моих друзей и товарищей по заключению. В течение следующих четырех лет, пока я оставался в коммунистической России, мне довелось испытать многое, я был свидетелем беспредельного, душераздирающего ужаса царящей повсюду жестокости, и смерти и разрушения». Едва освободившись от Петропавловской крепости, Сорокин ввязался в архангельскую «авантюру» (пытался организовать созыв нового Учредительного собрания, свергнуть власть большевиков Северного края). Он попал в великоустюжский ЧК, где и был приговорен к расстрелу, от которого его спасли энергичные усилия его друзей и статья Ленина «Ценные признания Питирима Сорокина», где в целом положительно оценивался факт «отречения» Сорокина от политической деятельности. В своем «отречении» (письмо, опубликованное в коммунистической газете «Правда» только при помощи его друзей) он отказывается от звания члена Учредительного собрания и объявляет о своем выходе из партии эсеров. Свое решение он объясняет так: «В силу чрезвычайной сложности современного внутреннего государственного положения, я затрудняюсь не только другим, но и самому себе указывать спасительные политические рецепты и брать на себя ответственность руководства и представительство народных масс» . 1918 год оказался самым бурным в жизни П.А. Сорокина. В плане научном он был совершенно не плодотворным: не было даже ни одной рецензии. В 1919 – 1920 гг. Сорокин, отказавшись от активной политической борьбы, возобновил научно-преподавательскую деятельность в Петроградском университете, Психоневрологическом, Социологическом и Сельскохозяйственном институтах, а также в институте «Народного хозяйства», кроме того, он читал лекции на всевозможных всеобучах, ликбезах и т.п. Словом, он активно сотрудничал с Наркоматом просвещения.Он пишет ряд научных работ, в том числе 2 массовых «популярных» учебника по праву и социологии и 2 тома «Системы социологии» (опубликованную в 1920 году издательством «Колос»). В 1920 году он становится руководителем кафедры социологии Университета и 31 января ему без защиты по совокупности работ присваивается звание профессора. У Сорокина созревает план перспективных публикаций по наиболее актуальным темам того времени – война, голод, революция. Вместе с И.П. Павловым и В.М. Бехтеревым он приступает к изучению влияния массового голода на идеологию общества. В конце 1921 - начале 1922 года нарастает новая волна критики политических и научных взглядов

Сорокина. К тому же постепенно атмосфера послевоенной либерализации заменяется все более заметным контролем «неугодных веяний» со стороны власти. В апреле 1922 года П.А. Сорокин в публичном шестичасовом диспуте блестяще защищает докторскую диссертацию по двухтомнику «Система социологии». Кстати, он был первым в истории русской науки, кого признали достойным звания «доктора социологии» (вторым был К. Тахтарев). Летом прокатилась волна массовых арестом среди научной и творческой интеллигенции. 10 августа 1922 года Сорокин приезжает в Москву по приглашению Кондратьева. Однако встретиться они не смогли, т.к. Кондратьев среди более сотни представителей творческой мысли Москвы оказались за решеткой. Такие же аресты были проведены и в Петрограде, но Питирим Сорокин в это время скрывался в Москве. Через неделю арестованных стали постепенно отпускать домой, предварительно получив от каждого по две расписки. В одной оговаривался десятидневный срок, в течение которого преследуемого обязывали покинуть страну. Во второй фиксировалось, что если он вновь вернется в Советскую Россию без разрешения властей, то будет непременно казнен. Отдавать себя в руки петроградской ЧК было опасно, а в забюрокраченной Москве все оказалось куда проще. Все формальности были преодолены довольно оперативно, и уже 23 сентября 1922 года тридцатитрехлетний Сорокин и его жена навеки покидают страну. Когда он покидал родину, все свое имущество он увозил в 2-х чемоданах, которые были заполнены самыми ценными для него вещами – экземплярами собственных книг, статей и восемью рукописями. Как можно относится к факту депортации? С одной стороны, она сыграла положительную роль, сохранив от физической гибели множество первоклассных умов. Однако, В.В. Сапов подчеркивает, что оценивание высылки 1922 года как «акта гуманизма» ошибочно, что депортация интеллигенции есть одно из первых условий сталинизма: «Неисчислимые, хотя и не всегда очевидные беды принесла высылка 1922 года и русскому народу. На долгие годы наш народ остался, по выражению Гегеля, храмом без святыни, т.е. без национального самосознания. Неудивительно, что семь лет спустя Сталин вполне убедился в том, что перед ним – народ, сознание которого подобно чистому листу бумаги, где можно писать любой иероглиф…» . В это время страну покинул 161 ученый (по другому источнику число высланных до сих пор неизвестно, сами высланные считали, что их было 50 или 60, однако цифра поднялась до нескольких сот, предельное число – около 300 ) по Постановлению ВЦИК РСФСР от 10 августа 1922 года, дающему право ОГПУ высылать, без проведения судебного разбирательства, за границу лиц, которые подозревались в антисоветской деятельности. Осенью «хранителей культурных заветов России « два немецких парохода – «Оберюргермейстер Хакен» и «Прейссен» - привезли в Германию . После продолжительного пребывания в Берлине чета Сорокиных по приглашению президента Чехословакии Б. Массарика, с которым они познакомились в Петербурге во время своего бракосочетания, отправляется в Прагу. Там Сорокин очень активно работает: участвует в организации журналов «Деревня» и «Крестьянская Россия», читает лекции в сельскохозяйственном институте, подготавливает к печати часть книг чисто академического содержания, а также книгу «Современное состояние России», где дан социологический анализ изменений, которые претерпела Россия в 1917- 1922 годах. Значительно поправив свое здоровье в непривычно спокойной для него обстановке, он приступает к написанию нового фундаментального труда – «Социология революций» (вышедшего в начале 1925 года). Из Праги по приглашению Эдварда Хейеса и Э.А. Росса он осенью 1923 года приехал в США для чтения лекций о русской революции . Прибыв в колледж Вассар, он занялся английским языком. Менее года понадобилось Сорокину для культурной и языковой акклиматизации. Посещая церковь, публичные собрания, университетские лекции и много читая, Сорокин довольно быстро обрел свободный разговорный язык. Затем он объехал

друзей в штатах Среднего запада, читая лекции и подыскивая работу. Уже летним семестром 1924 года, благодаря усилиям Росса и Ф.С. Шэпина, он приступает к чтению лекций в Миннисотском университете, сотрудничая при этом с университетами в Иллинойсе и Висконсене. Проработав там 6 лет, он опубликовал шесть своих книг «Страницы русского дневника» (1924 г.), «Социология революции (1925 г.), «Социальная мобильность» (1927 г.), «Современные социологические теории» (1928 г.), «Принципы сельской и городской социологии» ( с Карлом Циммерманом,1929 г.) и первые три тома «Систематической хрестоматии сельской социологии» ( с Карлом Циммерманом и Ч. Гэлпиным, 1929 г.). Интересные данные этого периода его жизни можно обнаружить в переписке Питирима Сорокина с профессором Самюэлем Харпером (1882 – 1943) одним из первых американских специалистов по России, преподавателем русского языка в университете Чикаго, неофициальным советником ряда американских послов в Москве, автором многочисленных книг о России. Питирим Александрович очень ценил его работы, статьи и книги, посвященные России: «… я должен честно признаться, что он представляет собой очень счастливое исключение из большого числа американцев, пишущих о России. Ваша характеристика спокойна, но совершенно адекватна. Будучи русским, выражаю Вам свою глубокую благодарность за такую правдивую информацию для американцев о моей стране». Переписка относится к 1923 – 1930 годам и включает шесть писем С. Харпера и 14 писем Сорокина. Общение профессионалов и коллег, начатое посредством эпистолярного жанра, постепенно переросло в дружеские отношения. С. Харпер помогал Сорокину в организации различных его лекций в Чикаго, в основном посвященных революции в России, а также общей теории социологии революций. Они обменивались информацией о положении в России, обсуждали книги, газетные и журнальные статьи, касающиеся России, также взаимно обменивались собственными трудами. Хотелось бы особенное внимание уделить двум фактам, которые представляются нашему вниманию благодаря этой переписке. В письме от 22 января 1924 года Сорокин сообщает С. Харперу: «Как любопытную личную новость, я должен совершенно конфиденциально сообщить Вам, что другой редактор «Крестьянской России» ( Сорокин был редактором этого сборника вместе с А.А. Аргуновым, А.Л. Бемом и С.С. Масловым) и я получили неофициальное приглашение от Советского правительства «вернуться в Россию и беспрепятственно продолжить издание журнала, а также экономическую и культурную организацию крестьянства». Разумеется, ответ был единодушным и отрицательным. Мы хорошо знаем, что значит такое предложение. Но этот факт снова подтверждает, что как кажется, положение правительства не очень хорошее. Оно теперь пытается заполучить обратно, чтобы держать в узде и, наконец, усилить свою базу, большое количество людей, глубоко отличных от нынешних правителей». Необходимо отметить, что Сорокин не только имел нелегальные связи с Россией (предполагается, что они поддерживались по каналам «Трудовой крестьянской партии», во главе которой стоял С.С. Маслов и за связь с которой и был арестован Н.Д. Кондратьев 19 июня 1930 году), но также «… достоверно известно, что он вел переписку с земляками до конца 40-х годов». Липский и Кротов нашли людей, которые хорошо знали тетку Питирима Александровича Анисью. По их воспоминаниям Сорокин постоянно писал ей письма, присылал доллары и белую муку, из которой Анисья пекла «французские булки» и угощала односельчан. Ответные послания племяннику под ее диктовку писал учитель Жешартской школы П.И. Климушев. Однако, удивляет не сам факт переписки Сорокина с односельчанами, а то, как эта переписка могла осуществляться в годы сталинщины. Поиски этой переписки Сорокина в настоящее время продолжаются. Что же касается его нелегальных связей, то в переписке с С.Харпером мы находим несколько косвенных подтверждений самого Сорокина: «Я получаю информацию из России более или менее регулярно и полно… Если в России будут появляться признаки чего-либо экстраординарного, насколько это можно предвидеть в России, я получу

информацию заранее». Предполагается, что связь эта осуществлялась через Финляндию, но этот вопрос, несомненно, еще предстоит исследовать. В переписке Сорокина с С.Харпером упоминается также Н.Ф. Кондратьев, друг Сорокина и выдающийся русский экономист, и обсуждается вопрос о его выезде в США в связи с начавшимся в Советской России террором. Однако помощь другу Сорокин так и смог, тот был арестован и репрессирован. С момента своего пребывания в Америке Сорокин сталкивается с глухой оппозицией со стороны академических ученых, однако, предвзятость в отношении ученого спадает не только благодаря поддержке таких асов как Ч. Кули, Э. Росс, Ф.Гиддингс, но также его трудам периода работы в Миннисоте (1923 – 1929), которые хотя и были неоднозначно встречены и оценены американским научным сообществом, но определяли уровень социологической науки того времени и создали Сорокину репутацию крупной фигуры в американской социологии, ученого противоречивого, но такого, которого нельзя игнорировать. Благодаря достоинствам его трудов президент Гарвардского университета Эбботт Лоуэлл пригласил Сорокина в 1930 году стать первым руководителем создаваемого отделения социологии. Лоуэлл искал ученого, который вывел бы Гарвард на ведущую позицию в весьма активной тогда социологии. Ранее Сорокин отклонял предложения такого рода, но на сей раз решается занять деканское кресло и с головой уходит в организацию нового факультета, предпринимая попытку воплотить свои творческие и дидактические замыслы, имевшие место еще в России. За 12 лет, в течение которых Сорокин был деканом, факультет воспитал множество известных и популярных ученых (Р. Мертон,У.Мур, Ч.Лумис, Э.Шилз, Р.Бербер, Дж.Хоманс, Э.Тирьякан и др. ); факультет стал впоследствии центром социологии в Америке. Питирим Александрович проработал на факультете до ухода на пенсию в 1959 году. Кстати, гражданство США чета Сорокиных получает в начале 30-х годов, при переезде в штат Масачусетс в Гарвардский университет. Когда в середине 30-х годов Сорокин аннонсирует новое направление исследований своей творческой лаборатории, Гарвардский университет выделяет четырехгодичный грант колоссальных по тем временам размеров в 10 тысяч долларов для осуществления его замыслов. На протяжение нескольких лет, привлекая к работе многих ученых, и учеников в качестве соавторов и для сбора эмпирического материала и для технической обработки источников и специальной литературы, он создает свой главный труд «Социальную и культурную динамику» (в 4-х томах), где «проанализированы закономерности циклической флуктуации европейской культуры в течение трех тысячелетий». Реакция на это академических кругов, которые и являлись основными читателями Сорокина, оказалась весьма неблагоприятной и Сорокин обращается к «читающей Америке» и издает популярную адаптацию «Динамики» для массового читателя – книгу «Кризис нашего времени» (1941г.), которая стала впоследствии самой читаемой книгой ученого. Также появляются не менее известные его книги «Человек и общество в бедствии», «СОС: значение нашего кризиса» (1951г.) Нарастающая интеллектуальная изоляция Сорокина еще больше усиливается в 50-е годы, когда главным направлением его работ и выступлений является проблема бескорыстной, альтруистической любви ( в этическом смысле), ее природы, способов проявления, возможностей; Сорокин все больше расходится с основным течением американской социологии во главе с Т.Парсонсом (их отношения всегда носили оттенок «холодно-соревновательного сосуществования»). Сорокин продолжает писать книгу за книгой: «Социальная философия в век кризиса» (1950), «Альтруистическая любовь» (1950), «Изыскания в области альтруистической любви и поведения» (1950), «Пути и власть любви» (1954), «Виды любви и ее сила» (1954), «Причуды и недостатки социологии и смежных наук» (1956), «Американская сексуальная революция» (1957). «Власть и нравственность» (1959).

В конце 1959 года Сорокин выходит в отставку и получает звание почетного профессора Гарварда. В 60-е годы ученый закладывает основы теории конвергенции в книге «Взаимная конвергенция США и СССР в направлении смешанного социокультурного типа» (1961), пишет автобиографию «Дальняя дорога» (1963), издает труды «Основные тенденции нашего времени» (1964) и «Социологические теории сегодня» (1966), которые разрывают круг его изоляции и встречаются читателями гораздо благожелательнее. Переиздание его классических трудов в 60-егоды и появление двух сборников статей, посвященных ему (Allen.A. Pitirim Sorokin in Rewiew. Durham. N.Y., 1963; Tiryakian E. Sociological Theory Values, and Sociocultural Change, N.Y.,1963) привлекло к нему еще больше внимания. В апреле 1963 года впервые в истории американской социологии все участники съезда сообщества социологов США выразили ему свое признание, внеся имя Сорокина, не включенного в бюллетени, и избрав его президентом Американской социологической ассоциации. Весь мир вновь обернулся к позабытому старцу, которому все еще хватало сил для жестких атак на правительство за аморальную войну во Вьетнаме, а на академическую науку за злоупотребления позитивизмом. Однако, после выхода на пенсию, хотя и не отходит от науки, больше времени он уделяет выращенным собственноручно цветам и похвале за умелое садоводство радуется гораздо больше, чем различным званиям и наградам. Приковывают внимание многие аспекты личности Сорокина: каким он был в жизни, каким преподавателем, ученым и просто человеком. Здесь необходимо обратиться прежде всего к воспоминаниям современников, учеников. Один из выпускников Гарварда вспоминал: «Сценически Сорокин как лектор был бесподобен. Обладая громадной физической силой, он совершал натиски «атак» на классную доску, зачастую разламывая при этом все мелки». Роберт Мертон, его ученик, в своих воспоминаниях подчеркивает противоречивость и цельность личности своего учителя. Сорокин отличался «научным нетерпением все охватить», острым критицизмом, и хотя «Сорокин подходил к чужим работам со скептицизмом, рассматривая их с самых высоких общенаучных позиций», это не мешало ему «относится к аспирантскому творчеству как к последнему слову в науке», и включать подготовленные Мертоном «куски» текста для «Социокультурной динамики» прямо в свою книгу. По воспоминаниям Мертона, его семинары «походили скорее на лекции, чем на обычный процесс работы со студентами». «Вспышки гнева охватывали его в тех случаях, когда люди не оказывали ему должного уважения, в открытую не соглашались с его идеями или посягали на его авторитет. Он не был очень общительным, но я никогда не испытывал дискомфорта в его присутствии. В целом он был очень хорошим человеком». Последние два года были омрачены тяжелой болезнью. 11 февраля 1968 года П.А. Сорокин скончался в своем доме на Клифф-стрит в Винчестере. В том же году Американская ассоциация учредила ежегодную премию имени Сорокина за лучшую книгу по социологии. Жена и двое сыновей Сергей и Петр, передали часть архива Сорокина в канадский университет провинции Саскачеван, часть бумаг остались в Гарварде. Сыновья Сорокина пошли по стопам родителей, оба стали докторами наук. Петр – физик, Сергей – врач-микробиолог. В начале 1999 года Сергею посчастливилось побывать на родине отца, когда с докладом «Воспоминания о Питириме Сорокине» он приехал на Международный научный симпозиум, посвященный 110-летию со дня рождения ученого. Он побывал в Москве, Санкт-Петербурге, Сыктывкаре и в селе Турья, где торжественно был открыт первый в мире памятный знак с барельефом П.А. Сорокина. Этот год можно считать «возвращением», конечно, символическим, П. Сорокина и его наследия в Россию. Но сделать для этого предстоит еще очень много. Особенно важным итогом работы симпозиума является решение о создании Международного института Питирима Сорокина и Николая Кондратьева как автономной некоммерческой организации.

Завершить изложение жизненного пути Этого крупнейшего социолога мне хотелось бы его собственными словами, которые он использовал в качестве эпиграфа ко многим своим книгам его жизненным девизом и которым он никогда не изменял в течение своей долгой жизни: «Чтобы ни приключилось в будущем, я твердо знаю, что извлек три урока… Жизнь, даже если она трудна, самое прекрасное, чудесное и восхитительное сокровище мира. Следовать долгу столь же прекрасно, ибо жизнь становиться счастливой, душа же обретает непоколебимую силу отстаивать идеалы,- вот мой второй урок. А третий – насилие, ненависть и несправедливость никогда не смогут сотворить ни умственного, ни нравственного и ни даже материального царствия на земле».

Истоки философских и общесоциологических взглядов П.А. Сорокина, целостность и единство его научного творчества русского и

американского периодов.

Прежде чем обратиться непосредственно к американскому периоду творчества П.Сорокина, необходимо кратко остановиться на его мировоззренческих и теоретических истоках. Особый интерес представляет влияние «зырянского микрокосма» на становление личности и формирование мировоззренческих позиций П.А. Сорокина. Эту гипотезу представляют в своем исследовании А.В. Липский и П.П. Кротов. Они описывают медленную и мирную миграцию русского населения на Север, благодаря которой происходила постепенная христианизация этого края. Авторы подчеркивают, что представители славянского населения «… мирно уживались с угорскими племенами языческой культуры». И далее: «Позднейшая христианизация поэтому протекала относительно спокойно, постепенно, естественным путем перемешивая и интегрируя культуры пришлого русского и автохтонного зырянского населения. В результате, места обитания зырян – бассейны рек Вычегда и Вымь – превратились в уникальный бикультурный оазис Коми края, а Яренский уезд стал своеобразной «контактной зоной» для русских и нерусских жителей Севера». Эта благоприятная ассимиляция способствовала возникновению на этой земле богатой и целостной палитры обычаев, мифологий, обрядов, верований, фольклора, религии. Неудивительно поэтому, что на становление мировоззрения Питирима Сорокина оказало мощное влияние и «целостное и гармоничное мироощущение зырян («философия», этика, эстетика), усвоенная им в детстве», и ортодоксальное христианство, усвоенное им «… не зубрежкой, а «новаторским», по сегодняшним меркам, методом: через игру, творческий труд и критическое осмысление окружающего». Таким образом, все это «… способствовало становлению Сорокина – ученого и созданию впоследствии интегральной социологической теории». Аналогичную точку зрения высказывает биограф П. Сорокина: «Русское православие тоже стало важным элементом его характера. Учение церкви смешалось с языческой мифологией и сформировало эстетические чувства и духовность Сорокина… Религия, образование и традиции Коми, переплетаясь, формировали личность юноши, а позднее вели его научное творчество к интергрализму». Можно, конечно, скептически относиться к влиянию «зырянского детства» на творчество Питирима Сорокина, однако подобная позиция не освобождает от необходимости исследования всех факторов, определяющих становление личности ученого. Становление теоретических воззрений Сорокина происходило под влиянием теорий таких русских ученых как Михайловский, Лавров, де Роберти, Петражидский, Ковалевский, Ростовцев, Павлов, Толстой, Достоевский и Жаков, Чернов, Кропоткин. Академик Л.И. Абалкин также рассматривает творчество Питирима Сорокина «… через призму своеобразия традиций и преемственности российской школы как экономической мысли, так и обществоведения.» Масштабы России веками учили думать глобально, перспективно,… это заложено в корнях российской мысли. Посмотрите работы Кондратьева, Сорокина, Леонтьева, и вы узнаете этот макровзгляд. Здесь отложилось и то, что было уникально присуще России и, пожалуй, только ей, которая была и остается единственной великой евразийской страной, сочетающей ценности восточной культуры и западного рационализма…Это ее судьба и ее школа» . Также, будучи секретарем Ковалевского, Сорокин имел возможность познакомиться с идеями выдающихся западных социологов, таких как Гексли, Гард, Дюркгейм, Спенсер, Бергсон, Тэйлор, Фюстель де Куланж, Вандервельд, Верхарн, Маркс. Кроме того, онбыл знаком с трудами Дарвина, Гегеля, Конта, позднее – Зиммеля. Необходимо учитывать также и ту социально-политическую обстановку в России, которая оказала огромное влияние на становление его взглядов и мировоззренческих позиций: первая русская революция, мировая война, Великая Октябрьская революция,

условия бытовой неуверенности, отсутствие академических свобод, неуверенность в безопасности послереволюционных лет. Все эти условия в совокупности не могли не оказать влияние на его работы и труды русского периода, которые, как утверждает большинство исследователей наследия Сорокина, содержат в себе многие темы, версии и направления работ американского периода творчества ученого. Более того, А.Ю. Согомонов, И.А. Голосенко, В.В. Козловский, например, утверждают, что разделение всего творчества Сорокина на русский и американский периоды нецелесообразно и не вполне справедливо, т.к. «…его научное творчество едино, целостно, несмотря на сложные идейные метаморфозы, им перенесенные». Основанием для такой позиции является прежде всего видение структуры социологического знания Сорокина ( «смутный абрис социологической науки»), которое почти безо всяких изменений он сохранит на долгие годы. Эту структуру он описывает в 1 томе «Системы социологии» во 2-й главе обширного введения «Архитектоника социологии и ее основные отделы», а также рисует обобщенную схему. Однако, более лаконично, предметно и кратко, на мой взгляд, он описывает эту структуру в уникальной программе преподавания социологии (это была первая советская программа такого рода), составленная в 1919 году. Представлю вкратце систему социологии по Сорокину, пользуясь двумя вышеуказанными источниками. Вся социология делится на теоретическую и практическую. Теоретическая социология распадается на 3 основных отдела: 1) «… на социальную аналитику (или социальную анатомию и морфологию), изучающую строение населения». Она делится на 2 подотдела: социальную аналитику, изучающую строение простейшего соц.явления и социальную аналитику, изучающую строение сложных социальных единств, образованных путем той или иной комбинации простейших социальных явлений. «Таким образом, социальная аналитика есть учение о социальных явлениях, рассматриваемых, во-первых, статистически,… во-вторых, изучаемых … с точки зрения их строения» ; 2) «…на социальную механику, изучающую социальные силы и социальные процессы». Она делится на 3 части: «…1 часть: учение о раздражителях человеческого поведения и факторах социальных процессов… 2 часть… ставит задачей изучение не сил, а процессов, совершающихся в среде данного населения… здесь изучаются все важнейшие «физиологические процессы, данные в среде любой социальной группы… 3 часть…изучает механику социальных процессов на анализе судеб личности с момента ее появления и до момента ее смерти… Эти три части «Социальной механики» исчерпывают «физиологию общества», т.е. учение о социальных процессах».

3)»… на социальную генетику, или теорию эволюции общественной жизни и отдельных ее сторон, исследующую законы развития последних явлений» «… ее можно иначе назвать теорией социальной эволюции ( в отличие от оценочной теории прогресса) Практическая социология (или «социальная политика») : «Социальная политика, подобно прикладной медицине, должна быть системой рецептуры, указывающей точные средства для борьбы с социально-психическими болезнями, для рациональных реформ во всех областях общественной жизни… для наилучшего использования социально-психической энергии». Сорокин не только надолго сохранит это видение структуры социологического знания, но также использует многие версии и наметки двухтомника «Системы социологии» в своих работах американского периода.

Интересен в этом смысле комментарий В.В.Сапова: «Система социологии» по замыслу автора должна была состоять «по меньшей мере», из восьми томов (структура всего труда – стр. 53), из них опубликованы два тома». Структура социологического знания, в книге, безусловно, есть, но вот структуру труда, состоящего из 8 томов, с распределением информационных блоков по каждому тому, здесь не имеется. Если следовать логике Сорокина, который посвятил « первых тома двум подотделам социальной аналитики, то можно предположить, что на социальную механику предполагалось написать 3 тома (по каждой из перечисленных выше частей), на социальную генетику, видимо, отводилось 2 тома, потому как круг поднимаемых вопросов, которые призвана решать, по Сорокину, социальная генетика, очень широк, а этого автора отличает подробное и обстоятельное изложение материала и 8 том, вероятно планировался для изложения «рецептов» «социальной политики». Подтверждения этой моей гипотезе найти не удалось. Интерес представляют дальнейшие выводы В.В. Сапова: «Основные идеи третьего тома «Системы социологии» изложены П.А. Сорокиным в «Общедоступном учебнике социологии». Как сильно «разросшиеся» части третьего тома можно рассматривать книги Сорокина «Голод как фактор» (Пг., 1921г., сохранилось17 печатных листов этого уничтоженного советской цензурой труда) и «The Sociology of Revolution» (1925). И еще две книги можно рассматривать как продолжение «Системы социологии»: «Social Mobility» (1927), и «Contemporery Sociological Theory» (1928), и тем не менее задуманный Сорокиным грандиозный «синтез» не был завершен. В конце 20-х годов произошла идейная переориентация Сорокина. Свои прежние воззрения он отнес теперь к умеренной форме «русского бихевиоризма» ( Russion Sociology in 20 Century, 1927). Это и явилось основной причиной , в силу которой «Система социологии» в целом не была завершена». К тому же, косвенно подтверждается моя гипотеза о распределении материала по темам: в «Общедоступном учебнике социологии» действительно освещаются вопросы именно 1части «социальной механики» , книга «Социальная мобильность» близка по содержанию 2 части «социальной механики» , а книга «Социологические теории современности» вполне может рассматриваться как том, посвященный вопросам «социальной генетики». В.В. Сапов четко проводит «связующие нити» , действительно имеющие место между работой «Система социологии» одними из самых известных трудов Сорокина американского периода. Безусловно, этой основной работе русского периода он многим обязан в своей дальнейшей исследовательской деятельности, но это утверждение можно с полным правом отнести ко всему его русскому периоду, а не только к двум томам «Системы социологии». Подтверждение этому можно найти у Голосенко, который иллюстрирует связи между восемью рукописями, увезенными из России в 1922 году и его последующими работами: «Четвертая [«Голод как фактор» (15 п.л.)] … рукопись была отредактирована его женой Е. Сорокиной и опубликована в 1975 году. Пятая [«Социологическое исследование революции» (12 п.л.)] – вышла в свет в 1925 году под названием «Социология революции». Седьмая [ «Система социологии. Учение о социальных силах», т.3 (15 п.л.)], а также части шестой [«Коммунистическое общество, его примеры в истории, его сущность, причины и следствия. Критическое изложение (15 п.л.)] и восьмой [«Класс пролетарием в ряду других социальных классов: антропология, психология и социология пролетариата» (20 п.л.)] были опубликованы в 1927 году под названием «Социальная мобильность», материалы первой [«Война как социальный факт» (5 п.л.)] нашли отражение в ряде статей и частично вошли в «Социальную и культурную динамику» (1937 –1941 гг.). Работа «Общество культура и личность (1947 г.) триединую модель, вынесенную в заголовок, во многом продолжает в ключе анализа «элементарных»и «комплексных», многомерных социальных структур ранней «Системы социологии». Так что сильнейший эффект русского задела обнаруживается достаточно убедительно» . Таким образом, связь двух периодов творчества Сорокина становится очевидной. Необходимо отметить, что русский период творчества сыграл двоякую роль в становлении

«ученого-американца»: с одной стороны, Сорокин продолжал развивать свои темы и гипотезы, с другой стороны, многие старые позиции он пересматривал и преодолевал, относившись с изрядной долей критицизма и к своему интеллектуальному творчеству, что, несомненно, делает ему честь и как человеку, и как ученому. Однако, А.Ю. Согомонов и И.А. Голосенко указывают на целостность научного творчества П. Сорокина не только по причине преемственномсти его трудов русского и американского периодов, его видения структуры социологического знания, но также по причине неизменности интегральной сущности всех его работ: «…все его мировоззрение было пронизано интегральным синтезом и на уровне сциентических программ, и в политических взглядах, и даже на уровне жизненной философии. В этом смысле принципиальное отличие между ранним и поздним Сорокиным заключается лишь в глобализме его теории: если он начинал довольно традиционно для социальной мысли рубежа веков, то в гарвардский период превратился в могущественного макросоциолога…» . Особенности теории интеграции Сорокина требуют более тщательного анализа и изучения. Вопросы о сущности интегрализма Сорокина, о типах интегральных связей и факторах интеграции я рассмотрю в следующих разделах работы. Здесь же хотелось бы подчеркнуть, что интегральная сущность всего творчества Сорокина несомненна, и В.В. Сапов во многом не совсем верно утверждает, что: «…1927- 1937 годы Сорокин посвятил созданию новой «интегральной системы социологии»…» , в сущности, он просто вышел на качественно новый уровень социологического анализа, не изменяя при этом интегральной сущности своих позиций, а также закрепил термин «интегрализм» для обозначения своей системы научных взглядов.

Направления научной деятельности П.А. Сорокина американского периода.

Необходимость цельного, лаконичного, достаточно краткого изложения творчества П.А. Сорокина является причиной возникновения проблемы выбора пути исследования. В этом смысле можно выделить следующую альтернативу: либо направить свои усилия на анализ трудов ученого в хронологической последовательности их возникновения, либо определить основные направления, характеризующие научные интересы и сферу исследований ученого. Выбор первого пути на данный момент совершенно непродуктивен, так как во-первых, большинство самых значимых трудов автора в их «нерасчлененном на части» состоянии недоступны нам (не переведены на русский язык), во-вторых, поставленная задача осложняется огромным количеством работ ученого, которые, по крайней мере, необходимо прочитать. Выходом из создавшегося положения можно считать попытку последовательного анализа самых ярких и значимых работ Сорокина, характеризующих «эволюцию» его взглядов.

Выбор второго пути ставит проблему иного рода. Во-первых, определение сферы интересов Сорокина и направлений его творчества далеко неоднозначны у различных социологов, во-вторых, при подобном исследовании возникает опасность потери хронологической последовательности его трудов, так как их характеризует «веерность» рассматриваемых проблем - практически каждая книга Сорокина охватывает, как правило, несколько направлений его творчества, и для характеристики и описания любого из этих направлений потребуется привлечь данные нескольких книг, относящихся иногда к разным хронологическим периодам. Безусловно, для выполнения поставленных в этой работе задач предпочтительнее второй вариант, однако, еще интересней и полезней представляется следующая перспектива: попытаться рассмотреть основные направления творчества П.А.Сорокина и при этом постараться сохранить хронологию. Несомненно, такое изложение будет относительным и приблизительным, не лишенным определенных недостатков, ни в коем случае не претендующим на научность, однако, представленная таким образом «картина идей» обещает быть более цельной и логичной. Попытаюсь пойти этой дорогой. Прежде всего необходимо представить, как обозначаются разными социологами направления, теории и концепции разностороннего учения П.А. Сорокина. Это « концепции социальных нарушений», «социология революций», «аграрная социология», «теория конвергенции», «теория социокультурной динамики», «теория социальной стратификации и мобильности», «интегрализм», «концепция истории теоретической социологии», «теории цикличности», «концепция смены мировых цивилизаций» и т.д. Названий бесконечно много и нет смысла все их здесь перечислять, необходимо выделить самые значительные и своеобразные теории. Такую попытку предпринял профессор МГУ В.П. Култыгин в своем докладе на международном научном симпозиуме. По его мнению, П. Сорокин создал как минимум четыре совершенно уникальных и эпохальных научных парадигмы: работы по социологии экстремальных ситуаций, интегративный подход, приведший к появлению теории социальной стратификации, к теории мобильности; социальная и культурная динамика; теория социальной любви и творческого альтруизма. Взяв ее частично за основу, опуская критические замечания, считаю необходимым определить следующие этапы рассмотрения научной деятельности П.А. Сорокина:

1. Концепция социальных нарушений и их роли в жизнедеятельности общества. 2. Теория истории и социокультурной динамики. 3. Интегрализм - парадигмальная основа мировоззрения ученого. 4. Теория социальной любви и творческого альтруизма.

Концепция социальных нарушений и их роли в жизнедеятельности общества.

Тема социальных нарушений всегда была одной из основных тем его творчества американского периода, особенно его начального этапа. Корни этого интереса обнаруживаются уже в самой первой его серьезной работе «Преступление и кара, награда и наказание». Кроме того, если обратиться к библиографии его трудов и русского и американского периода, обнаружится огромное количество работ, посвященных «социальным историям», протекающим в «социальном теле». Стержнем созданной им концепции социальных нарушений являются войны и революции. Таким образом, мы снова можем убедиться, насколько социально-политическая обстановка в России повлияла на спектр научных интересов Сорокина. Следует вкратце охарактеризовать эту концепцию. В первую очередь Сорокин приводит классификацию и дифференциацию социальных нарушений. Он выделяет «…5 классов нарушений:

1) политические нарушения, способные вызвать изменение существующего политического режима или строя;

2) социоэкономические нарушения направленные на модификацию социального и экономического порядка;

3) национальные и сепаратистские нарушения, направленные на достижение национальной независимости, автономии или каких-либо привелегий на национальной почве;

4) религиозные нарушения – дезорганизация, раскол церковной жизни, конфликты разных конфессий и т.п.;

5) «смешанный тип» нарушений, без единого лидирующего класса, объединяющий их в самые причудливые комбинации».

Дифференциация нарушений выглядит следующим образом: Первым критерием дифференциации Сорокин определяет социумный уровень и выделяет в этом отношении нарушения, могущие иметь место на персональном, групповом (институциональном) уровнях и на уровне суперсистемы. Последние два вида усложняются, передаются от группы к группе, «наслаиваются» друг на друга в жизни групп, институтов, обществ и их систем. Вторым критерием является степень опасности нарушений для целостности социального порядка. Здесь выделяются совсем не опасные (например, несоблюдение водителями машин правил уличного движения) и нарушения, грозящие разрушением порядка (бунт, волнения, революции и пр.) Нарушения второго вида надолго остаются в исторической памяти, это «наиважнейшие» нарушения. Третьим критерием дифференциации Сорокин определяет историческое время существования групп и институтов. В зависимости от этого он выделяет две группы нарушений: напоминающие «болезни роста» бурно развивающегося молодого организма или «недомогания» старческого. Какие из видов нарушений интересуют Сорокина прежде всего? Эти нарушения кратко можно обозначить как грозящие разрушением социального порядка «болезни и недомогания старческого организма», происходящие на институциональном уровне или на уровне суперсистемы. Однако, Сорокин не останавливается лишь на классификации нарушений и критикуя множественные и разнообразные определения социальных нарушений исследователей и историков, предлагает не «передавать эмоции в словах», а попытаться «измерить социальные штормы». Он опирается на «индикаторы социальных нарушений», которые собирались им за внушительный промежуток времени – с 60 века до н.э. до 20 века н.э.( т.е. охватывали античную цивилизацию Древней Греции, Рима, Византии и европейскую цивилизацию с 6 века н.э.). Эти индикаторы нарушений стали им изучаться в комбинации четырех качественно-количественных аспектов.

1. Зона нарушений (оценка в зависимости от их места в социальном пространстве):  нарушения локального характера, в сельской местности или в небольшом

ограниченном районе – 1 балл;  нарушение локального характера, в нескольких сельских районах или

маленьком городке – 3 балла;  в большом городе – 5 баллов;  в нескольких городах среднего размера, в одном важном городе или

маленькой провинции – 10 баллов;  в большой провинции или части столицы – 20 баллов;  в нескольких больших провинциях или в целом в столице – 40 баллов;  нарушение в столице, перекинувшееся на несколько провинций – 60 баллов;  нарушения, захватившие большую часть страны – 80 баллов;  в стране – 100 баллов.

2. Пропорции населения, активно включенного в нарушение (за и против):  нарушение, произведенное несколькими лицами (заговорщики, преступники

и т.п.) – 10 баллов;  нарушение, произведенное небольшой группой лиц – 30 баллов;  нарушение, совершенное небольшой общностью (профсоюзная, партийная и

т.п.) – 50 баллов;  нарушение большого массива населения, комбинирующее действие

нескольких указанных общностей – 70 баллов;  нарушения, привлекшие практически все взрослое население – 100 баллов.

3. Пропорции напряженности нарушения (по колебанию насилия и жестокости):  нарушение без насилия – 1 балл;  незначительное насилие – 3 балла;  покушения на жизнь и собственность в большом размере – 5 баллов;  масштабные насилия и свержение власти в местных центрах, без серьезных

социальных эффектов – 7 баллов;  тотальное насилие, сбрасывание центральной власти, приведения к серьезным

последствиям – 10 баллов. 4. Продолжительность нарушения:

 один или несколько дней – 1 балл;  несколько недель – 3 балла;  многомесячные – 5 баллов;  год – 10 баллов;  два года – 15 баллов;  три года – 20 баллов;  четыре года – 25 баллов;  более пяти лет – 30 баллов.

По этой четырехаспектной схеме делались замеры нарушений и сводились в общие списки, таблицы, графики и диаграммы; использовались фактические данные, собранные в многотомной Британской энциклопедии, в исторических хрониках, научных историографических изысканиях. Всю эту информацию Сорокин очень интересно оформил: разбил «горизонталь» на «отдельные исторические единицы в лице национальных государств»: Англию, Францию, Италию, Испанию, Нидерланды, Россию и две пары Германию-Австрию, Польшу-Литву. «вертикаль» разбил на временные отрезки по 25 и 100 лет. Таким образом все эти сведения раскрывали увеличение и уменьшение («флуктуацию») социальных нарушений «по горизонтали» - от страны к стране, от цивилизации к цивилизации, «по вертикали»- от периода к периоду. Этот массив информации собирался и предварительно обрабатывался многими людьми: специалистами по военной социологии, по праву, культурологами и т.д., в основном из ученых русского зарубежья. Безусловно, по объему данных этот анализ беспрецедентен. В целом он представляет, вероятно, довольно реальную картину. Но мне хотелось бы отметить некоторые существенные недостатки этой «системы строгой квантификации». Сам Сорокин критикует исследователей и историков за «…вербальный квантатизм»: «великая революция», «мелкие и отдельные беспорядки», «сравнительно бескровные», «очень жестоко», «долго», «большие грабежи» …», однако, сам также допускает подобные ошибки. Особенно это заметно при классификации второго и третьего аспектов. То, что Сорокин более четко классифицировал, например колебания насилия и жестокости и дал каждому классу определенную количественную оценку, то как, в таком случае, четко и так же «строго» количественным образом определить такие понятия Сорокина, как «незначительное насилие», «….{насилие} в большом размере», «масштабное» и

«тотальное» насилие? В чем, например, конкретная «количественная» разница между «масштабным» и «тотальным» насилием? Одно лишь различие в особенностях свержения власти (в местных центрах при «масштабном» и центральной власти в «тотальном» насилии) не проясняет картину, а дополнительно приведенные Сорокиным такие характеристики как «без серьезных социальных эффектов» в первом случае и «приведение к серьезным социологическим последствиям» во втором, сами по себе требуют дополнительного пояснения, как количественно и «строго» дифференцировать «серьезность» и «несерьезность» социальных эффектов, какими индикаторами (следуя логике Сорокина) мы можем их оценить? По сути, здесь необходимы такие же «классификации», только уже для использованных Сорокиным не вполне четко очерченных понятий. Что касается классификации Сорокина по «…пропорции населения, активно включенного в нарушение (за и против)», необходимо отметить следующее. Во-первых, никакой пропорции нет, так как Сорокин, в сущности, классифицирует количество лиц, «произведших», «совершающих» нарушение. Пропорция предполагает определенное отношение, в данном случае Сорокин выбирает количество людей, поддерживающих нарушение («за») и количество людей, настроенных против нарушения («против»). Следовало бы придерживаться выбранной стратегии и указывать именно эти общности, причем не просто какие-то их количественные характеристики, а именно отношение (пропорцию), выраженное также количественно. Кроме того, возможно, было бы более верным выяснить процентное отношение каждой группы населения, условно обозначенной как группа «за» и группа «против», по отношению к общему количеству населения исследуемых населенных «зон нарушения», ведь кроме вышеуказанных групп следует выделить и население настроенное нейтрально по отношению к «нарушению». Во-вторых, возможно ли говорить о разделении таких приведенных им классов, как, например, 2 и 5, 1 и 5, 1 и 3, 2 и 4 и т.д. , если любая «большая общность» («большой массив населения», «все активное и взрослое население») не может сама по себе, аморфно, «произвести нарушение», в любом случае, в этой группе будут присутствовать лица, или группа лиц, спровоцировавшая и организовавшая на «нарушение» представителей этой «общности». В-третьих, какими количественными характеристиками отделить употребляемые Сорокиным понятия «несколько лиц», «небольшая группа», «большая общность», «большой массив»? Возникает уже упомянутая по отношению к третьему из четырех аспектов проблема. Возможно, указанные мною недочеты совершенно незначительны, кроме того, возможно в оригинале (3 том «Социальной и культурной динамики», вышедший в1937 году) со свойственной Сорокину скурпулезностью и методичностью он более подробно, чем представлено в интерпритации И.А. Голосенко, описывает классификации и индикаторы нарушений. К сожалению, пока нет возможности изучить его центральный труд американского периода на русском языке. Это позволило бы обсуждать возникающие проблемы более конкретно. В течение пяти лет Сорокин обрабатывал добытые трудом многих людей материалы и данные, пытаясь установить между ними причинную и значимую логическую корреляцию. Каковы были итоги проведенного им глубочайшего исследования? В первую очередь Сорокин подтверждает высказанную им еще в 1927 году в статье «Обзор циклических концепций социально-исторического процесса» (журнал «Social forces») гипотезу о том, что «Существование постоянно повторяющихся идентичных циклов, будь то эволюция всего мира или история человечества, не доказано. Следовательно соответствующие теории были бы заблуждением». Подтверждение выглядит следующим образом: «…определить периодичность в пульсации внутренних нарушений каким-либо механическим аршином ни по двадцатилетним, ни по столетним периодам невозможно». «…модные теории, которые пытаются интерпритировать социокультурные процессы с помощью механических принципов и описывать определяющую периодичность их являются неверными». Они не утвердили себя в поле исследований, «как, впрочем, и в других» направлениях»

комментарии (0)
Здесь пока нет комментариев
Ваш комментарий может быть первым
Это только предварительный просмотр
3 страница на 45 страницах
Скачать документ